Страница 12 из 13
Изабелла была умной и прозорливой женщиной и хорошо понимала, что главное недовольство баронов при правлении ее мужа вызывал произвол фаворитов, ненасытных Диспенсеров, и ей бы следовало унять амбиции своего фаворита Роджера Мортимера, но сделать она этого не могла – видимо, сильно зависела от его благосклонности. Даже когда Мортимер спровоцировал Эдмунда, графа Кента, ввязаться в обреченный на неудачу заговор, имевший целью освободить находившегося в заключении Эдуарда II, а затем приказал казнить заговорщика, Изабелла не смогла пресечь действия своего фаворита. И когда пошел слух, что Изабелла беременна, Эдуард III решил, что пора отрешиться от влияния матери, выполнявшей указания Мортимера.
15 июня 1330 года в Вудстоке, где в то время находился двор короля, королева Филиппа родила сына, известного в истории под именем Черный Принц. Летом того же года король и его придворные переехали в Ноттингем, и Мортимер выпустил предписание о созыве государственного совета, пригрозив наказанием приглашенным на этот совет баронам, если они не явятся. Можно только догадываться о том, какую цель преследовал Мортимер, но он, безусловно, знал, что не пользуется расположением у дворян, и, конечно, учитывал, что в скором времени совершеннолетие короля (у которого к тому же появился наследник) и потому Изабелла (а вместе с нею и он сам) может лишиться власти, если только не сумеет (даже путем угроз) заставить совет продлить ее властные полномочия.
Замок Ноттингем, возведенный Вильгельмом I, был огромным вместительным зданием, но Мортимер уведомил баронов, приехавших на совет, что в замке поселятся лишь король, Изабелла, он сам и охранники, а баронам предложил поселиться в городе, чем до крайности их обидел. Должно быть, Мортимер за стенами мощного укрепления чувствовал себя безмятежно, к тому же и Изабелла побеспокоилась об их безопасности: она сменила замки на воротах и двери в главную башню замка (где разместился король) и каждую ночь, проверив бдительность караула и убедившись, что двери заперты, забирала ключи с собой. Но это не помогло. Ночью 19 октября 1330 года сторонники короля во главе с комендантом замка, заранее поставившим своих людей в караул, проникли по подземному ходу в главную башню замка, где их встретил король, который указал, где находятся комнаты Изабеллы и Мортимера. В то время Мортимер разговаривал с канцлером, епископом Линкольна. Сторонники короля ворвались в его комнату и в завязавшейся драке убили двух телохранителей Мортимера, а его самого вместе с епископом препроводили в подземный ход.
Говорят, Изабелла, обращаясь по-французски к своему сыну, кричала, чтобы тот пощадил Мортимера. Но это странно – ведь она была в другой комнате и не могла видеть, что захватом ее любовника руководил Эдуард. На следующий день арестовали сторонников Мортимера, а король собрал парламент в Вестминстере и объявил, что впредь сам будет управлять государством, советуясь с наиболее уважаемыми людьми.
В ноябре 1330 года парламент, собравшись в Лондоне, приговорил Мортимера и двух его ближайших сторонников к смертной казни. 29 ноября Мортимера доставили в Тайберн на привязанной к лошади волокуше и предали казни через повешение. В сочельник та же участь постигла двух его сподвижников. Все трое были избавлены от более мучительной смерти, и всех троих разрешили похоронить по католическому обряду. Эдуард приложил все усилия для того, чтобы Мортимера судили без упоминания имени Изабеллы. Так и вышло, и Изабеллу, отстранив от государственных дел, отправили в замок Райзинг, определив ей хорошее содержание. После расправы над Мортимером были предприняты некоторые попытки найти людей, причастных к убийствам Эдуарда II и графа Кента, но все подозреваемые бежали из Англии, за исключением хозяина замка Беркли, где Эдуарду II пришел конец. Владельца замка судили, но оправдали. Не в пример своему отцу, Эдуард III был снисходительным человеком, и в установленном порядке многие сторонники Мортимера были помилованы, им возвратили их земли и титулы.
Эдуарду III предстояло устранить беззакония, имевшие место при Эдуарде II и во время правления Изабеллы и Мортимера. Многих должностных лиц сместили с их постов, но через короткое время тех, кто был пригоден к административной работе, восстановили в должности. Земельные наделы, пожалованные некоторым дворянам от имени Эдуарда III (а на самом деле преподнесенные в дар Изабеллой и Мортимером), были изъяты. Кроме того, Эдуард ужесточил законы, запрещавшие поединки, неофициальные рыцарские турниры и ношение оружия на парламентских сессиях. Однако там, куда не доходили руки монарха или правительства, обычным делом был бандитизм, а в судебной системе процветало мздоимство. Бытовала практика выставления напоказ частей расчлененных тел казненных за выступление против верховной власти, дававшая ясно понять, чем чреват неправильный выбор партии в политическом калейдоскопе событий. Бароны содержали частные армии и распоряжались ими по своему усмотрению, порой примыкая к тому военному деятелю, чья звезда восходила на политическом небосклоне.
Не имеет значения, зачем Эдуард III стремился развязать войну с Францией: возможно, полагал, что она принесет английской короне и стране в целом значительные доходы, а может, и вправду считал, что имеет по праву наследования веские основания для того, чтобы занять еще и французский престол. В любом случае представляется очевидным, что уже в относительно скором времени после удаления Изабеллы он решил начать войну с Францией. Но для этого следовало обезопасить тыл, предотвратив набеги шотландцев на английскую территорию.
Эдуарду понадобилось четыре кампании, чтобы утихомирить шотландцев, и каждый раз ему приходилось выставлять их агрессорами, иначе, если бы агрессором сочли английскую сторону, ему бы пришлось вернуть шотландцам двадцать тысяч фунтов, полученных по Нортгемптонскому договору и потраченных Изабеллой на свои нужды. Вначале Эдуард действовал с помощью «лишенных наследства» баронов, оказавшихся без своих землевладений в Шотландии по Нортгемптонскому договору. Они под предводительством Эдуарда Балиола, сына низложенного шотландского короля Давида Балиола, собрали армию и высадились в Шотландии. Эдуард III публично осудил эти военные действия, запретил движение армии Балиола по территории Англии и даже конфисковал поместья баронов, принявших участие в экспедиции (через месяц вернув их собственность). В то же самое время Эдуард III согласился заплатить феодальную подать французскому королю за землевладения в Аквитании и Понтье, пообещал заключить с французской королевской фамилией матримониальные соглашения и согласился отправиться вместе с Филиппом VI в Крестовый поход.
В то время Шотландия находилась в раздробленном состоянии, и центральную власть в стране пыталось наладить регентство при шестилетнем короле Давиде Брюсе. В этих условиях армия Балиола легко добилась успеха, и, хотя ему не удалось завоевать всю Шотландию, в сентябре 1332 года он взошел на шотландский престол, пообещав Эдуарду III выплачивать феодальную подать за всю страну. Давид со своим двором спешно бежал во Францию, и стало ясно, что обещание англичан не нападать на Шотландию было всего лишь фарисейством. Тем временем папа римский, стараясь предотвратить войну между двумя крупнейшими державами христианского мира, пообещал французскому королю обложить налогами священнослужителей, чтобы, собрав необходимые деньги, организовать Крестовый поход. Французы и англичане находились в относительном мире между собой (французы провели лишь несколько налетов на Нормандские острова, да еще их небольшой конный отряд высадился в Шотландии).
В 1333 году активизировались шотландцы. Они захватили Берик и стали оттуда совершать рейды на английские земли. Эдуард объявил, что шотландцы нарушили Нортгемптонское соглашение, выступил против них с армией и разбил наголову в сражении при Халидон-Хилле. Для усмирения шотландцев этого не хватило, и в 1334, 1335 и 1336 годах Эдуард провел еще три кампании, завершив свой поход в гористом Хайленде (так далеко в глубь страны не продвигался даже Эдуард I), причем на этот раз английский король умудрился не допустить развязывания шотландцами партизанской войны.