Мертвый ноль

— Прибереги это для колонки в «Солдате удачи», — ответил Мик. — Что у тебя по делу?

— Я залёг в кустах у дома в двухстах ярдах. Он вроде как ждёт на парковке у низкой постройки, похоже, производственной. В таких обычно кондиционерные блоки монтируются.

Оба прекрасно знали, о чём идёт речь.

— Можешь поточнее? Там написано что-нибудь?

— Да, в ночное видение ясно как день. Тут написано «Арсенал Стальной Бригады». Хотя на арсенал не похоже вовсе.

— Ладно, как ты там? Всё тихо?

— Абсолютно. Я был невидим и последние сто ярдов прополз через сад какой-то бабки. Никто не брехнул, всё чисто.

— Что Суэггер делает?

— Вот это забавно… ничего. Он съехал с дороги, но на стоянку не заехал. Просто сидит там.

— Готовится?

— Вроде нет. Думаю, просто соображает, что дальше делать. Тут свет в одном окне, а перед домом джип припаркован, так что я думаю, кто-то есть там.

— Оставайся там, об изменениях сообщай мне как только так сразу.

— Понял.

Как только он договорил, Тони З. протянул ему «Турайю». Богьер нажал кнопку предустановленного номера и через несколько секунд услышал голос:

— Что за нахуй? Вы на время смотрите вообще?

— У нас режим 247,- ответил Мик, довольный тем, что как-то вздёрнул обычно невозмутимого МакГайвера.

— Не неси чушь, Богьер. Я об этих делах что-то знаю.

— Ладно, ладно. Суэггер находится в Дэниелстауне, Южная Каролина, в двадцати милях к юго-западу от Хендерсона. Он привёл нас к какой-то небольшой, вроде как производственной конторе, которая зовётся «Арсенал Стальной Бригады». Нам надо её просветить.

— Перезвоню.

Два человека сидели в заглушённой машине, слушая южный ветер. Богьер глянул на свои «Суунто» и увидел, что подходило к трём. Какого хера Суэггеру там делать в это время?

Радио затрещало. Это оказался Крекерс с новостями.

— Он заходит внутрь. Пошёл к двери и постучал.

Арсенал Стальной Бригады

Дэниелстаун, Южная Каролина

03-05

Ничего. Он постучал снова, громче- и услышал какую-то возню, затем звук чьих-то шагов на металлических ступеньках.

— Проваливай отсюда, — крикнул кто-то через стальную дверь.

— Полковник Чемберс?

— Я сказал — вали отсюда! Завтра приходи. Я буду с одиннадцати, дружище.

— У меня разговор к вам.

Даже через дверь Боб не спутал тяжёлое клацанье скользящей перезарядки помпового дробовика ни с чем другим.

— Не дави, дружище. Ты не захочешь сюда заходить, потому как сильно пожалеешь. Приходи завтра.

— Сэр, я просуну свои водительские права через почтовую щель а потом отойду назад. Вы посмотрите, хотите ли увидеть меня.

— Чёрт…

Но Боб уже вытянул права из бумажника, сунул их в щель и отошёл назад. Из-за двери ничего слышно не было. Наконец, дверь отворилась, открыв того, кто выглядел как и положено полковнику морской пехоты в отставке: крепкий, короткие волосы ёжиком, хорошо тренированное тело под клетчатой рубашкой, сороковыепятидесятые, дробовик в руке, очки на квадратном лице. А вот чего нельзя было предполагать- так это выражения любви на этом лице. Пятно света от фонаря осветило Боба.

— Чёрт… это вы, не так ли?

— Да вроде как.

— Господи боже…

Полковник, вмиг обернувшись четырнадцатилетней девчонкой на концерте Джастина Тимберлейка, подбежал и почти обнял его. Он был и крайне рад, и благоговел перед Бобом, да так, что едва подбирал слова. Затем целый поток долго хранимой любви прорвался, и полковник схватил и обнял старого снайпера.

— Полковник Чемберс, — с трудом отозвался Суэггер, — я очень признателен, сэр, поверьте, но я здесь не по поводу добрых старых дней. Я здесь из-за новых дел. Я работаю на правительство.

— На ФБР?

— Ну, можно и так сказать.

— Валяй, заходи.

Они вошли в здание. Полковник тщательно запер дверь, снова включив систему безопасности. Затем он провёл Боба вверх по металлической лестнице в коридор с гипсокартонными стенами, дававшими понять, что здание построено непрочно и довольно-таки бестолково. В другом конце коридора находился рабочий кабинет полковника, сердце снайперской религии. Встроенный оружейный сейф занимал большую часть одной стены, а на всех других хорошо отражалась одержимость полковника- ряды передовых винтовок, книжные полки с мемуарами, военными книгами и историями сражений, рабочий компьютер, мишени со множеством дырок, фотографии великих стрелков- Карла Хэчкока, Чака МакКензи, ничего не говорящая фотография двадцатишестилетнего штаб-сержанта Боба Ли Суэггера из Блю-Ай, Арканзас, сделанная по случаю победы в Уимблдонском кубке на тысячу ярдов в 1972 году.

— Вроде как зал славы? — сказал Суэггер.

— Мой зал славы, да- ответил полковник. Выпьем, ганни? Могу звать тебя так?

— Друзья зовут меня Боб.

— Ну, будем друзьями- отозвался полковник, полный тупой любви. — Я почту это за великую честь. Выпьем? Такую встречу нужно обмыть и отпраздновать.

— Нет, сэр. Я бы и рад был треснуть в обществе, но если так случится- я тут месяц проведу. Я тут по официальному делу. Думаю, оно не помешает нам остаться добрыми друзьями.

— Ну, давай поглядим, сумеем ли мы решить твоё дело.

— У меня временный контракт с ФБР, я у них советник и консультант по делу снайпера морской пехоты Рэя Круза, который вроде как был убит в Афганистане полгода назад, но теперь снова появился здесь, в Америке, весьма сильно заблуждаясь относительно того, что произошло с ним. Трагически заблуждаясь- я так считаю. И я узнал, что у вас с Крузом были связи.

— Рэй, — сказал полковник, и его лицо ожило. — Он жив! Господи, вот это штука! Ну, за это я выпью, поверь мне. Адов парень! Ты похож на него, Боб. Ты и он- настоящие братья в нашем деле, в том, как валить издалека из высокой травы.

— Сэр, оно верно, и то, что я узнал о сержанте Крузе, говорит что так оно и есть. Но если он жив, он внёс себя в дерьмовый лист правительства, озвучив определённые угрозы.

Боб смотрел полковнику в глаза, пытаясь углядеть искорки потаённого знания. Он уже заметил, что полковник обрадовался вести о том, что Рэй жив, и его реакция выглядела вполне себе искренней, что было плюсом. Однако, полковник ни на секунду не опечалился, услышав, что полгода назад Рэй был убит. Даже не придал этому значения. И только потом включился в свою роль в этом спектакле:

— Когда я услышал, что он погиб, это разбило мне сердце. Так много хороших людей гибнет в войне, о которой половина населения вообще ничего не знает и не понимает, за что мы воюем, а другая половина ненавидит нас. Это неправильно. Ну, не буду начинать…

— Я сказал о том, что Рэй идёт каким-то своим путём. Это тот Рэй, которого вы знали?

— Определённо, у Рэя были какие-то свои задумки. Он был из тех, кто поступает верно- но по-тихому, без шума. Он не кричал на каждом углу, не был рыцарем крестового похода… просто делал, не останавливаясь.

Полковник рассказал о том, что Рэй работал над ранней версией непринятой винтовки Стоунера SR-25. Он работал в мастерской целыми ночами, разбирая её деталь за деталью, собирая снова, словно пытаясь постичь её смысл. Пытался познать дзен каждого винта и каждой пружины, словно не мог остановиться.