Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 49

- Пшя крев! - выругался снова незванный гость.

- Здесь женщина, прошу потише! - повысил тон Анатолий.

- Полячка не есть женщина! - закричал солдат, пытаясь проникнуть в комнату.

- Я такой же немец, как и ты, чего шумишь? - ответил, разозлившись Анатолий.

- Немец, говоришь? Документы?

Он протянул солдату документы, подписанные начальником аэродрома.

- Артц! - удивился солдат и отступил на шаг.

На следующий день Анатолий-Курц рассказал об этом случае своему начальнику.

- Это возмутительно, - негодовал Анатолий. - Солдат позволяет себе приставать к жене врача.

- Приставал к пани? - переспросил разгневанный майор Гольдфриг.

- Да, господин инженер, к сожалению. Еле-еле уговорил пьяного солдата покинуть наш дом. Такие гости могут зачастить ко мне, если вы не возьмете меня под защиту, - закончил доктор возмущенно.

- Это безобразие нужно пресечь, - заявил Гольдфриг, глядя на подполковника.

- Да, доктора нужно взять под защиту. Выдать ему мундир и обезопасить квартиру.

На второй день на дверях квартиры, где жили разведчики доктор Курц и пани Поля, как они там назывались, была прибита табличка с немецкой надписью “Облава запрещена”. Подобные надписи делались на домах и воротах самых благонадежных. Она ограждала от вторжения ночного патруля.

Анатолий натянул на себя немецкий мундир, который заставил и хозяина дома изменить отношение к квартиранту. Это была большая победа. Мариана могла спокойнее работать на рации.

Для того, чтобы добыть точные сведения об аэродромах, складах, заводах, разведчикам приходилось прибегать к самым различным уловкам. Мариана нередко выезжала на расстояние до ста-двухсот километров. В этом ей опять же помогала профессия “хандляжки”. Девушка клала в кошелку шелковые чулки, белье и отправлялась по селам и городкам.

Однажды, придя на вокзал, она по обыкновению оглядела составы. Ее внимание привлек тот, кто стоял на третьем пути. Из окон и дверей товарных вагонов выглядывали военные в летной форме. Мариана попробовала сосчитать их, но тщетно. Они то выскакивали из вагона, то снова прятались. Тем не менее она заметила, что их много. С солдат она перевела взгляд на груженные каким-то необычным грузом платформы. Здесь были и стекло, и фанера, и большие прожекторы, много разной аппаратуры и ящиков. Другие платформы были покрыты брезентом и только по тому, как торчало то в одну, то в другую сторону что-то длинное, похожее на ствол пушки, Мариана догадалась: зенитки.

“Ну да. Раз летчики, значит и зенитки. Однако похоже и на строительную часть”, - подумала Мариана, изучая опознавательные знаки солдат.

“Поблизости, должно быть, военный аэродром строится. Но где? Какой он, какие там самолеты?”

Если долго размышлять, можно потерять ценные сведения. А установление дислокации вражеских аэродромов занимало важное место в работе разведчиков. У Марианы было свое твердое мнение по этому вопросу и она старалась из всех сил убедить в этом Анатолия, который считал, что преимущество немцев составляют тапки.

- Что ты говоришь? - горячо возражала Мариана. - Всякое другое войско, будь это танковые части, пехота, артиллерия или какое-либо другое, что передвигается по земле-матушке, может встретить разные препятствия на пути к фронту. Особенно страшны им партизаны. А авиация? Поднялась в воздух, и до свидания. Может только встретиться с нашими самолетами или попасть под зенитный огонь. А в большинстве случаев смертоносный груз они сбрасывают на наши города и села.

И вот перед ней новый аэродром. Правда, он пока на платформах, в разобранном виде, если можно так выразиться. Но через несколько дней он начнет действовать, станет боевым. И Мариана на минуту представила себе, как “мессеры” и “фокке-вульфы” целыми стаями взлетают и направляются на восток.

“А может, это совсем не авиаоборудование, - усомнилась девушка. - Но тогда почему летчики? Нет, определенно аэродром или авиамастерские. Важно и то и другое. Надо уточнить. А как? Сесть на следующий поезд? Рискованно. Можно потерять из виду этот состав. За городом линии разветвляются в разные стороны”.

И тут созрело решение.

“Машинист, наверняка, поляк. Попытаюсь узнать, до какой станции идет состав”. С этой мыслью она подошла к паровозу.

- Пан машинист, скажите, пожалуйста, нельзя ли мне вашим поездом добраться до Кузлова? - спросила она па чистом польском языке.

- Нет. Не доезжаем, - сухо ответил черномазый машинист, выглянувший из окна.



Мариана закусила губу.

“Значит, в ту сторону”, - обрадовалась она и решила использовать этого поляка в своих целях. Она снова подняла голову к окошку. Но машинист исчез.

- Пан, а пан! - позвала она его тихонько. В окне снова появилась его голова.

- Вам, пани, уже сказали, что еще нужно? - строго сказал машинист и хотел уйти, но тут же заметил в руке девушки пачку немецких марок. Она их специально достала из сумки для того якобы, чтобы переложить в карман.

- А пани куда собралась ехать? - спросил он уже более мягко.

- В Кузлов, пан, в Кузлов. Бабушка моя там тяжело заболела, - поспешила ответить Мариана, понимая, что марки подействовали на машиниста магически. - Я отблагодарю пана…

- Ладно. Залезь швидче. А то эти могут заметить, - кивнул он головой на вагоны. - А как только будет первый гудок и в случае ко мне подойдет провожатый, спрячься вон туда, - он указал глазами на тамбур.

Спустя минуту Мариана уютно устроилась около машиниста. Тот посмотрел на нее в упор, и Мариана поняла, что он ждет денег.

“Дам, дам, но сначала расскажешь еще кое-что, голубчик”, - подумала она и спросила:

- Пан, а вы краковский?

- Нет, ченстоховский, - ответил машинист, опять высовывая голову в окошко.

- А-а ченстоховский, значит, - повторила Мариана. Но разговор не клеился. Ей, молодой пани, неудобно расспрашивать человека, лицо которого почти нельзя рассмотреть, до того оно перепачкано угольной пылью и мазутом. Только глаза как-то странно блестели на чумазом лице. Но они были какие-то маленькие, круглые. А губы тонкие. Мариана подумала:

“Должно быть, злой. Нужно расплатиться, может, подобреет”.

Она открыла сумку, нарочно щелкнув замочком, и стала отсчитывать марки. Машинист следил за движениями пальцев девушки, отрываясь только для того, чтобы взглянуть в окошко.

- Проше, пан. Бардзо дзянкуе, - протянула Мариана марки.

Машинист взял деньги, сунул в карман и, как и рассчитывала Мариана, сразу стал приветливее. Даже заговорил.

- А обратно когда? - спросил он.

“Понравилось”, - поняла Мариана и решила разузнать у него кое-что. И тут же заметила улыбку в глазах кочегара.

Этот молодой поляк молча наблюдал за молодой женщиной и своим шефом. А когда Мариана вскинула глаза в его сторону, он мило улыбнулся одними глазами, и Мариане стало неловко. “Может и ему дать несколько марок”, - мелькнуло у нее в голове, она тут же открыла сумку, вынула несколько бумажек и уже хотела протянуть их кочегару, но тот отвернулся и больше их взгляды не встречались.

- Не знаю, пан, как там с бабушкой. А потом еще нужно поторговать. Знаете, пан, мы, женщины, зарабатываем тем, что тут купим, там продадим. А вы когда обратно?

- Думаю завтра утром, если разгрузиться успеем, нужно еще один рейс сделать, - разоткровенничался машинист, видимо, желая заполучить с пани “благодарность” и на обратном пути.

- А что это вы катаетесь туда-сюда? - еще больше осмелела Мариана.

- Да вот, строятся. Аэродром новый строят. Из-под Берлина разогнали, так они сюда, к нам, перебазироваться решили, ближе к фронту.

“Не ошиблась, - обрадовалась Мариана. - А какие самолеты здесь будут, сколько их, кто командует?” - все это еще предстоит узнать. Машинист вряд ли осведомлен в этих делах. Все же Мариана решила не терять эту связь.

- Пан! А что если я завтра успею к вашему возвращению? Возьмете обратно?

- Да уж услужу пани. Только будьте осторожны. Увидят - не сдобровать. Состав секретный, - ответил машинист.