Страница 35 из 176
Сталин, как всегда, знал, о чем говорил. Практически одновременно с информацией о полете Гесса он получил от разведки сведения о том, что с 12 мая 1941 года англичане возобновили рассмотрение планов нанесения бомбовых ударов по Закавказью, и в первую очередь по Баку, составление которых началось еще во время советско-финской войны.
Видимо, с этим обстоятельством связано то, что, когда 13 мая Сталин санкционировал решение Главного Военного совета о выдвижении войск из внутренних округов в приграничные, эта мера не касалась частей Закавказского военного округа. Приграничным округам был отдан приказ «о строительстве в срочном порядке полевых фронтовых командных пунктов».
В эти дни командующий войсками Киевского особого округа Кирпонос получил шифрограмму: «№ 503904. Совершенно секретно, 13 мая 1941. Экз. № 1. Народный комиссар обороны СССР приказал: принять и разместить в лагерях на территории округа одно управление стрелкового корпуса с корпусными частями и одним артполком, четыре двенадцатитысячные стрелковые дивизии и одну горнострелковую дивизию из состава СКВО (Северо-Кавказского военного круга. – К. Р. )…
Управление стр. корпуса, все корпусные части и дивизии прибудут с имуществом НЗ, учебным и лагерным имуществом. Семьи командного состава всех соединений остаются в пунктах постоянной дислокации своих соединений… Подготовку лагерей и размещение частей произвести без шума, приняв все меры к скрытию номеров соединений и принадлежности к СКВО… Начальник Генерального штаба генерал армии Жуков».
Нелепость, будто бы Сталин не верил в нападение Германии и не отреагировал на предупреждения, запущенная в исторический обиход хитроумными карьеристами Хрущевым и Жуковым, построена на песке – на сокрытии действительных фактов. Все происходило по принципу – наоборот! Сталин реагировал на каждый шаг германской стороны. Впрочем, иначе и быть не могло.
Уже на следующий день, 14 мая, для Западного, Киевского, Одесского, Ленинградского и Прибалтийского военных округов были направлены совершенно секретные директивы особой важности – «СС/ОВ» № 503859, 503862, 503874, 503915, 503920. Они обязывали командующих: до 20—25 мая подготовить детально разработанные уточнения планов прикрытия границы , представить планы обороны и противовоздушной обороны.
После доработки в мае 1941 года обобщенный «План обороны государственной границы» был доведен до командующих приграничными округами . То был сценарий начала войны в случае «внезапного» нападения противника.
И именно в это время, когда Сталин дал санкцию на пересмотр планов прикрытия, произошло событие, породившее в историографии миф о том, что якобы он «не ожидал войны и поверил Гитлеру». А. Помогайбо приводит поразительный документ, который лег на стол Сталина в этот же день, 14 мая. Ранее он не публиковался. О нем упоминали лишь вскользь.
«Уважаемый господин Сталин.
Я пишу Вам это письмо в тот момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно добиться прочного мира в Европе ни для нас, ни для будущих поколений без окончательного сокрушения Англии и уничтожения ее как государства…
Однако чем ближе час приближающейся окончательной битвы, тем с большим количеством проблем я сталкиваюсь. В немецкой народной массе непопулярна любая война, а война против Англии особенно, ибо немецкий народ считает англичан братским народом, а войну между нами – трагическим событием. Не скрою, что я думаю так же и уже неоднократно предлагал Англии мир на условиях весьма гуманных, учитывая нынешнее военное положение англичан.
Однако оскорбительные ответы на мои предложения и постоянное расширение англичанами военных действий с явным стремлением втянуть в эту войну весь мир убедили меня, что нет другого выхода, кроме вторжения на (Английские) острова и окончательного сокрушения этой страны.
Однако английская разведка стала ловко использовать в своих целях положение о «народах-братьях», применяя не без успеха этот тезис в своей пропаганде.
Поэтому оппозиция моему решению осуществить вторжение охватила многие слои немецкого общества, включая отдельных представителей высших уровней государственного и военного руководства».
Следует пояснить, что, несмотря на взаимные бомбежки, разрешение противоречий между Великобританией и Германией в этот период велось не на берегах пролива Па-де-Кале. Еще в декабре 1940 года Гитлер отдал приказ передислоцировать части люфтваффе на юг Италии и атаковать Александрию, Суэцкий канал и пролив между Сицилией и Африкой. Вскоре для поддержки итальянцев началась переброска бронетанковой дивизии в Ливию. Противодействуя итало-германцам, в январе 1941 года английские войска высадились в Эфиопии.
То есть между «братскими народами», как между собаками за кость, шла драка за колонии, и, конечно, не ради посвящения в ее перипетии советского вождя Гитлер написал письмо Сталину.
Он преследовал две цели. Первая – «оправдаться» за «визит» Гесса, прикрыть его миссию, имевшую задачей если не уговорить Лондон на совместное выступление против России, то, по меньшей мере, добиться от него обещания не вмешиваться в войну на стороне русских. Что впоследствии и продемонстрировали англичане.
И второе, чего намеревался добиться этим обращением германский фюрер: объяснить сосредоточение своих войск у границ СССР и усыпить бдительность Сталина.
Гитлер продолжал: «Вам уже, наверное, известно, что один из моих заместителей, господин Гесс, я полагаю, в припадке умопомрачения из-за переутомления улетел в Лондон, чтобы, насколько мне известно, еще раз побудить англичан к здравому смыслу хотя бы своим невероятным поступком. Судя по имеющейся в моем распоряжении информации, подобные настроения охватили и некоторых генералов моей армии, особенно тех, у кого в Англии имеются знатные родственники, происходящие из одного древнего дворянского корня.
В этой связи особую тревогу у меня вызывает следующее обстоятельство.
При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном конфликте между нами.
УВЕРЯЮ ВАС ЧЕСТЬЮ ГЛАВЫ ГОСУДАРСТВА, что это не так.
Со своей стороны, я тоже с пониманием отношусь к тому, что вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск.
Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками. В подобной обстановке я совсем не исключаю возможность случайного возникновения вооруженного конфликта, который в условиях концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт и остановить.
Я ХОЧУ БЫТЬ С ВАМИ ПРЕДЕЛЬНО ОТКРОВЕННЫМ.
Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдет на подобный конфликт, чтобы спасти Англию от ее судьбы и сорвать мои планы.
Речь идет всего об одном месяце (курсив и выделение мои. – К. Р. ).
Примерно 15—20 июня я планирую начать массированную переброску войск на запад с Вашей границы.
При этом убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации , которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов. И, само собой разумеется, постараться не дать им никакого повода. Если же провокацию со стороны какого-нибудь из моих генералов не удастся избежать, прошу Вас, проявите выдержку, не предпринимайте ответных действий и немедленно сообщите о случившемся мне по известному Вам каналу связи.
…Я продолжаю надеяться на нашу встречу в июле. Искренне Ваш, Адольф Гитлер. 14 мая 1941 года».