Страница 40 из 51
Руководители повстанческой организации были связаны и с организацией РОВС, созданной в Надеждинске бывшим белым офицером Котельниковым, переброшенным в СССР из Маньчжурии еще в 1928 году генералом Дитерихсом. Связавшись через генерала Миончинского с Уральским повстанческим штабом, Котельников «подробно информировал Дитерихса» о его деятельности. В сообщении приводились и подробные сведения о руководителях повстанческих ячеек, действовавших и в других районах области. Так, «на химкомбинате в Ворошиловском районе их возглавлял бывший белый офицер директор комбината Пучков, на калийкомбинате в Соликамске — Цифринович, в районе деятельности Камо-Березовской МТС ячейки руководились директором Тереховым, а на территории Половодовской МТС — директором Тарасовым. В районе Усольской МТС их возглавляли второй секретарь горкома Злобин и председатель райисполкома Золотухин».
Но и это было не все. При расследовании дела «чекисты» вышли и на след националистов: «Арестованный мулла Тйсин показал о наличии к.р. националистическо-повстанческой организации мусульман в Пермском районе, связанной с ЦДУ в Уфе, являющейся филиалом… организации, действующей в Татарии и Башкирии. Организация возглавлялась Пермским муллой Калитовым, который был связан с руководителем Пермского повстанческого округа троцкистом Дьячковым». Сообщение по делу повстанческого подполья на Урале завершалось информацией об изъятом оружии:
«Всего с начала операции изъято: пулеметов Дегтярева — 3, запасных стволов — 2, боевых винтовок — 187, винтпатронов — 4000, револьверов разных систем — 224, гранат, охотничьих ружей — 1334, минного пороху — 498 килограмм дымного пороху — 1120 килограммов, аммонала — 1111 килограмм, бикфордов шнур — 3830 метров, детонаторов — 2451, пенькового взрывчатого шнура — 180 метров, оболочек для взрывснарядов — 6, холодного оружия — 166 единиц. Кроме того, в Кудымкорском районе выявлены находившиеся в распоряжении СКУ ядовитые отравляющие вещества, заброшенные участником организации, бывшим заведующим Сельхозснаба Типицыным на склады МТС. В Москвинской МТС изъято препарата А.А. — 120 килограммов, Юрлинской МТС препарата А10 — 83 килограмма, также цианистый калий… Розыск оружия и взрыввеществ продолжается».[82]
Поступившие из Свердловска сведения о раскрытии националистического подполья не могли не взволновать Сталина. Материалы свидетельствовали, что определенная прослойка национальной «интеллигенции» не только ненавидит государство, но и готова выступить против него на стороне противника. Но разве не подобным образом в современной России формировались многочисленные криминальные банды? Поэтому наложенная Сталиным резолюция требовала: «Т. Ежову. Очень важно. Нужно пройтись по Удмуртской, Марийской, Чувашской, Мордовской республикам, пройтись метлой».
Некоторые авторы утверждают, что материалы дела «повстанцев» были фальсификацией. Но если допустить это, то для чего Дмитриеву было нужно затевать такую небезопасную игру? Даже если предположить, что начальник управления НКВД руководствовался карьеристскими соображениями, трудно допустить, будто бы он был самоубийцей или идиотом. Во всяком случае, не до такой степени, чтобы не понимать, что, вводя в заблуждение не только свое московское начальство, но и правительство, он совал голову на плаху?
Поэтому присмотримся внимательнее к чекистам Свердловской области. Дмитриев Дмитрий Матвеевич (Плоткин Меер Мешеляевич) родился в семье торговца, окончил земское коммерческое училище и до революции состоял в партии «Поалей Цион». Работу в ВЧК он начал в 1920 году и, продвигаясь по служебной лестнице, в октябре 1936 года стал начальником УНКВД по Свердловской области. Как пишет подполковник КГБ в отставке В.Черноскутов, «вместе с ним в Свердловск прибыли и заняли руководящие должности в Управлении: Боярских Наум Яковлевич — пом. начальника, Варшавский Даниил Михайлович — зам. начальника, Дашевский Яков Шахнович — начальник оперативного отдела, Кричман Семен Александрович — начальник отдела, Ерман Михаил Борисович — зам. начальника отдела. Эта шестерка «чекистов» превратилась в «великолепную семерку» в марте 1937 года, когда начальником НКВД на Свердловской железной дороге стал Арров Лазарь Соломонович.
Причем за чистку области от врагов бригада новых «начальников» взялась круто, начав ее с самих «чекистов». Поэтому в апреле на областном активе в клубе им. Дзержинского группа сотрудников аппарата Управления НКВД выступила с критикой оперативно-следственных действий Дмитриева и его приближенных. Конфликт завершился тем, что были арестованы сотрудники Весновский, Плахов, Моряков, Казанский. Позднее такая же участь постигла и других работников оперативных подразделений: Курсевича, Абрамова, Лосева, Петухова, Воронова, Челнокова, Самойлова, Буланова, Колесникова, Мужикова, Баранова и проч.».[83]
В заявке на лимит по уголовно-кулацкой операции для Свердловской области Дмитриев запросил санкции на репрессии в 4000 чел. по 1-й категории и 6000 — по 2-й. Однако, не удовлетворившись этим, в разнарядках городским и районным органам НКВД он лично увеличил число лиц, подлежащих арестам в 2–3 раза. Правда, запросив подтверждения Ежова «об увеличении репрессий по 1 — й категории с 4 до 6 тысяч». Вот этот «перебор» в количестве, когда в результате проявленного рвения под каток репрессий попали не только реальные враги, но даже «золотари, бухгалтеры и рабочие паровозного депо», и подвел Дмитриева и его команду.
После январского (1938 года) пленума ЦК, осудившего практику необоснованных репрессий, арестованные «чекисты» из камеры 39 Петухов, Блиновский и Челноков писали в Политбюро ЦК: «В общей сложности из старых кадров по области уцелели единицы. Пересажав старый чекистский костяк, Дмитриев хотел всех огульно опорочить и создать: из одних — членов контрреволюционной организации правых, из других — шпионов». Поэтому в мае Дмитриева-Плоткина сместили с должности, назначив на короткое время начальником ГУШОСДОР НКВД, а в июне арестовали.
В июле взяли его подручных Я.Ш. Дашевского, Н.Я. Боярского и В.Я. Левоцкого, осенью пришел черед Шейнкмана. Позже были арестованы и другие работники из оперативно-следственного аппарата: Гайда, Хальков, Харин, Катков, Шейкман, Мизрах, Сааль и Титов. В 1939 году все они были осуждены к различным срокам наказания, а Дмитриев-Плоткин, Арров, Морозов, Берман, Шмулевич и Шариков приговорены к расстрелу. Дмитриев был расстрелян 7 марта 1939 года, реабилитирован 9 декабря 1994 года.
Рвение в разоблачении врагов проявляли не только в Свердловске. К концу августа поток обращений с просьбами об увеличении лимитов на репрессии стал увеличиваться. 1 сентября в шифрограмме Ежову начальник УНКВД Куйбышевской области И.П. Попашенко доложил об аресте 3746 человек. В этом числе «бывших кулаков — 1440, уголовников — 1619, другого контрреволюционного элемента — 687». Он сообщил, что в области было ликвидировано: «3 контрреволюционных организации, арестовано по ним 62 участника, 209 контрреволюционных и уголовных групп, арестовано по ним 776. Изъято огнестрельного оружия 118 и холодного 73». Он просил «дополнительно дать лимит 1 категории на 800».
О недостаточности утвержденного лимита в 500 человек по 1-й категории сообщал Ежову и начальник УНКВД Кировской области Л.П. Газов: «Следствием (по) делам арестованных 1 категории вскрыты 3 кулацко-повстанческих организации, общей численностью… 160 чел., ликвидировано 27 других формирований (по) колхозам, МТС, совхозам общим числом 200 чел. Из них: выявлено значительное количество ранее неучтенных кулаков, сектантов, церковников, ведущих активную антисоветскую работу (в) колхозах». В связи с тем, что при ликвидации «вскрытых формирований» количество арестованных достигло 879 чел., он ходатайствовал об «увеличении лимита 1 категории до 900 чел.».[84]
Столь же успешно операция проходила и в других республиках. 6 сентября начальник УНКВД Казахстана Л.Б. Залин (Левин Зельман Маркович) сообщил Ежову, что «Алма-Атинская тройка на 5 сентября осудила по 1 категории 197 чел. Из них: кулаков –119, уголовников — 37 и контрреволюционного элемента — 41 чел. Из них: участников в ликвидированной казачьей белоповстанческой организации — 35 чел., повстанческой низовки, казахской и дунганской контрреволюционной националистической организации — 35 чел., контрреволюционных фашистских и кулацких группировок — 40 чел. Ссылаясь на то, что «при первоначальном представлении… был учтен лишь контингент кулачества и уголовников, отбывавших уже наказание», и «учитывая пограничность» Алма-Атинской области, Залин просил увеличить количество подлежащих репрессии по 1 категории с 200 до 500 чел.».[85]
82
АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д.254. Л. 165–172.
83
«Завтра». № 18 (545) 27.04.2004.
84
РГАСПИ. Ф. 17. On. 166. Д. 578. Л. 142.
85
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 166. Д. 578. Л. 178.