Страница 35 из 51
Справка на каждого подлежащего репрессированию заключенного вместе с имеющимся на него в 3 отделе делом направляется на рассмотрение соответствующей республиканской, краевой или областной тройки. Тройка по рассмотрению представленных ей этих материалов выносит приговор, который и заносит в протокол. Выписка из протокола в отношении каждого осужденного приобщается к делу… Протоколы троек с приложением дел осужденных по исполнении приговоров немедленно направляются начальнику 8 отдела ГУГБ НКВД СССР».[68]
То есть в архивах «спрятана» более чем подробная статистика об уголовно-криминальной составляющей Большой чистки, но именно эта информация тщательно скрывается антисталинистами. Дело в том, что среди осужденных по параграфам пресловутой 58-й статьи за «контрреволюционную деятельность» значительную часть составляли чиновники, привлеченные к ответственности тоже за хозяйственные, финансовые и должностные преступления. Поэтому антисталинисты, являющиеся потомками лиц, осужденных за уголовные преступления, были шкурно заинтересованы в том, чтобы представить своих родственников жертвами «политических репрессий».
Однако такое умышленное извращение логики событий прошлого далеко не безобидная вещь. Когда президент Дмитрий Медведев заявил о правовом нигилизме в России, он, безусловно, был прав. Но откуда в российском менталитете патология отрицания права как социального института системы общественных отношений?
Основной причиной стало то, что десятилетиями пропаганда вдалбливала в мозги населения страны ложь, будто бы все заключенные ГУЛАГа стали жертвами лишь «политических» репрессий. Поэтому любой отсидевший свой срок преступник стал утверждать, что его «посадили» незаконно.
Характерной иллюстрацией технологии, дискредитирующей правомерность наказания, стал распространенный в исторической публицистике миф о «трех колосках», лживо утверждавший, будто бы репрессиям подвергались колхозники, собиравшие на полях «колоски», чтобы «накормить голодных детей». Даже сегодня эту глупость можно услышать с телеэкрана. В действительности, постановление от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» декларировало:
«ЦИК и СНК Союза ССР считают, что общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, ввиду чего решительная борьба с расхитителями общественного имущества является первейшей обязанностью органов Советской власти».
«III. 1. Повести решительную борьбу с теми противообщественными кулацко-капиталистическими элементами, которые применяют насилия и угрозы или проповедуют применение насилия и угроз к колхозникам с целью заставить последних выйти из колхоза, с целью насильственного разрушения колхоза. Приравнять эти преступления к государственным преступлениям. 2. Применять в качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилий и угроз со стороны кулацких и других противообщественных элементов лишение свободы от 5 до 10 лет с заключением в концентрационный лагерь».[69]
То есть в постановлении речь шла не о «трех корочках хлеба» для голодного Буратино и даже не о «пяти золотых сольдо». В дополнение к тексту правительственного декрета Наркоматам юстиции союзных республик председателям краевых (областных) судов и всех уровней прокуроров была разослана инструкция по применению Постановления ЦИК и СНК… от 7 августа 1932 года. В ней, в частности, разъяснялось: «Раздел 2. Категории расхитителей и мера социальной защиты, которую необходимо к ним применять: 1. По делам об организациях и группировках, организованно разрушающих государственную, общественную и кооперативную собственность путем поджогов, взрывов и массовой порчи имущества, — применять высшую меру социальной защиты — расстрел, без послабления.
2. В отношении кулаков, бывших торговцев и иных социально чуждых элементов, работающих в государственных (промышленных и сельскохозяйственных — совхозы) предприятиях или учреждениях, изобличенных в хищениях имущества или растратах крупных денежных сумм этих предприятий или учреждений, а также должностных лиц государственных учреждений и предприятий, применять высшую меру наказания; при смягчающих вину обстоятельствах (в случае единичных и незначительных хищений) высшую меру наказания заменять десятилетним лишением свободы. При хищениях, хотя и мелких, совершенных лицами указанных социальных категорий, но влекущих за собой расстройство или остановку работы госпредприятий (хищения частей агрегатов и машин, умышленное уничтожение или порча совхозного инвентаря и т. п.), — также применять высшую меру наказания.
3. В отношении кулаков, бывших торговцев и иных социально враждебных элементов, проникших в органы снабжения, торговли и кооперации, а также должностных лиц товаропроводящей сети, изобличенных в хищении товаров или продаже их на частный рынок и растратах крупных денежных средств, — применять высшую меру наказания, и лишь при смягчающих вину обстоятельствах, в случаях незначительных размеров хищений, высшую меру наказания заменять десятилетним лишением свободы…
4. В отношении лиц, изобличенных в хищении грузов на транспорте, применяется высшая мера наказания, и лишь при смягчающих обстоятельствах (при единичных случаях хищений или хищений незначительных размеров) может быть применено десятилетнее лишение свободы. Если хищения на транспорте производятся при участии железнодорожных служащих и рабочих, то к ним должна применяться та же мера репрессии…
7. В отношении председателей колхозов и членов правлений, участвующих в хищениях государственного и общественного имущества, необходимо применять высшую меру наказания и лишь при смягчающих вину обстоятельствах — десятилетнее лишение свободы»…
Председатель Верхсуда Союза ССР А. Винокуров Прокурор Верхсуда Союза ССР П. Красиков Зам. председателя ОГПУ И. Акулов».[70]
То есть декрет определял меры пресечения в отношении внедрившихся в государственные и колхозные структуры преступников, совершивших там крупные хищения, являвшиеся для того времени своеобразной формой коррупции. Поэтому позже, лживо извращая смысл постановлений как осуждение лишь за банальную кражу «трех колосков», «шестидесятники» развращали население. В силу чего хищения государственной собственности перестали выглядеть преступлением. Именно после появления мифа о «трех колосках» в СССР распространилась категория «несунов», совершавших хищения на предприятиях и в учреждениях. Таким образом, «правовой нигилизм в сознание российских граждан внедрили именно «интеллигенты», «забывшие», что в «добропорядочной» Англии ребенка судили даже за кражу одной булочки.
Не случайно и то, что в современной России самой развращенной частью общества стали именно люди «интеллигентских» профессий. Повальная коррупция, охватившая страну как эпидемия, распространена не только среди чиновников-управленцев, но и в среде преподавателей высших учебных заведений и школ, врачей, работников правоохранительных органов, суда и прокуратуры, алчно собирающих свои «три колоска» на ниве экономических общественных отношений. Распространению неверия в силу и справедливость законов способствовала и бездумная популистская «реабилитация» преступников, осужденных в советское время. Но завершила развращение населения создавшая иллюзию вседозволенности хищническая приватизация, когда достояние страны было разграблено неизвестно откуда появившимися «олигархами».
Присвоение общенациональной российской собственности криминально-космополитическим режимом баснословно обогатило его политических лидеров. Вожаки режима от Ельцина, Гайдара и Черномырдина до Чубайса, Бурбулиса, Шохина, Козырева и прочих российских министров стали обладателями фантастических состояний, особняков и поместий и счетов в иностранных банках. Самой распространенной формой коррупции высших должностных лиц криминального режима стали аферы с государственными бюджетными средствами, «прокрутка» их в свою пользу, а нередко и прямое присвоение. «Государственные деньги, — рассказывал бывший начальник отдела службы безопасности президента РФ полковник В. Стрелецкий, — перекачивались, превращались в «нал», уходили за рубеж. Так росли и крепли… коммерческие структуры, которые сами по себе без патронажа государственных чиновников действовать не могли».
68
РГАНИ. Ф. (Комиссия Шверника). Д. 3. Л. 67–69.
69
«Правда», 8 августа 1932 г. (продублировано 9 августа 1932 г.).
70
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 2014. Л.33–34.