Страница 26 из 51
И, чтобы понять возможный ход мыслей вождя, обратим внимание на недавно опубликованный документ. Именно 20 июля на его столе оказалось письмо наркома иностранных дел СССР М.М. Литвинова с проектом его заявления временному поверенному в делах США по поводу заявления госсекретаря США Корделла Хэлла: «Секретно. Размечено: Потемкину, Стомонякову.
Американский поверенный в делах Гендерсон (посол отсутствует) передал сегодня в НКИД прилагаемое при сем заявление, сделанное Хэллом для печати. При этом он зачитал телеграмму Хэлла, в которой содержится следующая фраза: «Вам поручается переслать в Вашингтон комментарии руководителя Ведомства иностранных дел относительно принципов, изложенных в заявлении…»… Гендерсон, по поручению Хэлла, просил выяснить, имеются ли у наркома г(-на) Литвинова какие-либо соображения по существу этого заявления… Госдепартамент придает заявлению Хэлла весьма серьезное значение».
ЗАЯВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СЕКРЕТАРЯ США К. ХЭЛЛА ДЛЯ ПЕЧАТИ
6 июля 1937 года Государственный секретарь США, сделав сегодня вечером нижеследующее заявление, объяснил корреспондентам, что оно является универсальным в применении и целью является применять его везде. Следует текст заявления:
«Я неоднократно получал запросы и предложения, вытекающие из того, что положение в различных частях мира потрясено. Бесспорно, что в ряде областей налицо напряженность и трения, которые на поверхностный взгляд затрагивают лишь страны, расположенные в ближайшем соседстве, но которые при конечном анализе оказываются неизбежно затрагивающими весь мир…
Серьезные враждебные действия где бы то ни было в мире не могут не затронуть тем или иным путем интересов, прав или обязательств нашей страны. Я поэтому считаю необходимым… сделать заявление относительно позиции моего правительства в отношении международного положения и проблем… Наша страна постоянно и последовательно защищает сохранение мира… Мы отстаиваем воздержание всех наций от применения силы в проведении политики и от вмешательства во внутренние дела других наций. Мы отстаиваем урегулирование всех проблем… путем мирных переговоров и соглашений…
Поддерживая принцип святости договоров, мы верим в изменение условий договоров, когда возникает к тому нужда, путем правомерного процесса… Мы верим в уважение всеми нациями прав других и в выполнение всеми нациями установленных обязательств. Мы стоим за оживление и укрепление международного права. Мы отстаиваем меры, способствующие экономической безопасности и стабильности мира. Мы отстаиваем снижение или отмену чрезмерных барьеров в международной торговле. Мы добиваемся эффективного равенства торговых возможностей, и мы настойчиво предлагаем всем нациям применение принципа равенства трактования. Мы верим в ограничение и сокращение вооружений.
Понимая необходимость сохранения вооруженных сил на уровне, соответствующем национальной безопасности, мы готовы сократить или увеличить наши собственные вооруженные силы пропорционально сокращениям или увеличениям, предпринимаемым другими странами. Мы уклоняемся от вступления в союзы или связывающие обязательства, но мы верим в совместные усилия, осуществляемые мирными и практическими средствами для поддержки принципов, изложенных в настоящем заявлении».[47]
Конечно, для Сталина — мудрого и опытного государственного деятеля — было совершенно ясно, что стояло за этим, по существу, демагогическим заявлением госсекретаря США. Дело в том, что Америка, фактически расположенная на огромном мировом острове, в это время могла чувствовать себя в полной безопасности, гарантирующей ее от любого вторжения извне. Наоборот, заглядывая из океана на события в остальном мире, она могла не только погреть руки на начинавшемся пожаре мировой войны, но и еще больше набить свою финансовую мошну. В том числе и на войне Японии с Китаем.
Причем заявление, сделанное Хэллом, определило всю последующую политику США вплоть до нападения Германии на СССР, особенно на Дальнем Востоке. Как указывает историк Галицкий: «На том этапе войны никто из западных демократий не захотел идти дальше порицания военных действий в Азии. Более того, продолжая политику Мюнхена на Дальнем Востоке, Вашингтон, Лондон и Париж оказывали значительную помощь агрессору, отказывая в этом Китаю. Например, закон о нейтралитете США не давал возможности Китаю закупать оружие и военные материалы в США. В то же время Вашингтон поставлял в Японию все необходимое для осуществления ее агрессивных планов».
Действительно, в 1937–1939 годах США предоставили Японии военную помощь и стратегическое сырье на сумму 511 млн. долларов (в 5 раз больше, чем мог в то время предоставить Китаю СССР), что составило почти 70 % всего американского экспорта в эту страну. Не менее 17 % стратегических материалов шло в Японию из Англии. В 1939 году Япония закупила американского металлолома в 10 раз больше, чем в 1938 году. Безлицензионные поставки самолетов и запчастей к ним, оптических приборов, станков, нефти, свинца, металлолома и других стратегически важных для Японии товаров продолжались до июля 1940 года.
Добавим к этому то, что Англия и особенно Америка начиная с 1933 года вкладывала огромные средства в инвестирование военной промышленности нацистского рейха. Фактически именно они ковали нацистский меч Германии, и Гитлер не терял напрасно времени. Для удовлетворения потребностей армии с помощью американских и английских бизнесменов к 1938 году в Германии было построено около 300 новых военных заводов. И пока фашистский блок готовился к насильственному переделу мира, правительства США, Англии и Франции, проводившие политику «невмешательства», фактически обеспечивали «свободу рук» Германии, Италии и Японии. Одновременно Запад отверг все усилия Советского Союза к созданию в Европе системы коллективной безопасности для остановки нарастания угрозы фашистской агрессии. Западная дипломатия оставалась глуха к этим призывам.
Но вернемся к письму Литвинова Сталину. Далее нарком иностранных дел писал: «Я не думаю, чтобы за этим заявлением скрывалась какая-либо серьезная международная акция. Чувствуя некоторую неловкость в связи с новой японской агрессией в Китае и не желая предпринимать какие-либо серьезные шаги, Госдепартамент, по-видимому, решил отделаться маниловской манифестацией солидарности с другими государствами. Тем не менее, нельзя уклоняться от ответа».[48]
Из заявления Государственного секретаря США советский вождь сделал самый важный вывод: страны Запада не будут препятствовать агрессивным устремлениям Японии и Германии, а это создавало для Советского Союза угрозу войны на два фронта. И превентивной мерой по подготовке к войне стало то, что именно 20 июля, в день ознакомления Сталина с заявлением Хэлла, Политбюро приняло постановление об аресте всех немцев, работавших на оборонных предприятиях. Вслед за этой акцией органы госбезопасности начнут операции по зачистке страны от выходцев из приграничных стран.
И, просчитывая возможные ходы противников СССР на шахматной доске мировой истории, Сталин не ошибся в своих прогнозах. Действительно, начавшуюся через неделю войну в Китае милитаристская Япония прежде всего рассматривала как военную подготовку агрессии против Советской России, как укрепление тыла для вторжения на север. Генерал О. Ямада позже признал: «Пакт усиливал три страны оси и начиная с 1937–1938 года Квантунская армия имела конкретные планы ведения наступательных военных операций против Советского Союза». Причем если инциденты на советско-маньчжурской границе являлись лишь настырным прощупыванием позиций, то с началом нападения на Китай Япония уже вышла на тропу Второй мировой войны.
Позже, характеризуя «политику невмешательства», в отчетном докладе на XVIII съезде ВКП(б) 10 марта 1939 года Сталин иронически пояснял: «В наше время не так-то легко сорваться сразу с цепи и ринуться прямо в войну, не считаясь с разного рода договорами, не считаясь с общественным мнением… Поэтому фашистские заправилы, раньше чем ринуться в войну, решили известным образом обработать общественное мнение, т. е. ввести его в заблуждение, обмануть его…
47
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 17. Д. 126. П. 1. Л. 274–275.
48
АВП РФ. Ф. 05. Оп. 17. Д. 126. П. 1. Л. 276–278.