Страница 29 из 58
Один за другим ранее захваченные эстонскими повстанцами замки стали вновь переходить в руки немцев. Героические защитники не могли бороться против численно превосходивших их вражеских сил. И все-таки… Все-таки сопротивление продолжалось. Как свидетельствует немецкий хронист, старейшины Сакала «с деньгами и многими дарами» явились тогда к Великому князю Владимирскому Юрию Всеволодовичу (родному дяде еще совсем маленького в то время княжича Александра, будущего Невского), для того, чтобы «попытаться, не удастся ли (вновь) призвать королей русских на помощь против тевтонов, всех латинян»[221]. И просьба действительно не осталась без ответа. Уже осенью 1223 года князь Юрий Всеволодович, невзирая на собственное сложное положение, а также как государь, заинтересованный в охране политических и торговых интересов Руси на балтийских рубежах, отправил в Прибалтику… своего младшего брата Ярослава Всеволодовича, отца маленького Александра. Отправил во главе 20-тысячного суздальско-новгородского войска, к которому по дороге примкнуло и псковское ополчение.
Жители Уганди встречали эти войска как освободителей. Генрих Латвийский с сожалением отмечает: «И прислали ему (Ярославу) жители Дерпта большие дары, передали в руки короля Ярослава братьев-рыцарей и тевтонов, которых держали в плену, коней, баллисты и многое другое, прося помощи против датчан… И поставил король в замке своих людей, чтобы иметь господство в Унгании (Уганди) и по всей Эстонии». То же произошло и в замке Отепяа. Ярослав со своим войском, к которому присоединились и люди из Уганди, направился отсюда дальше к Сакала, где вновь успели укрепиться крестоносцы.
Далее Ярослав намеревался повернуть на юг против немцев, но по просьбе сааремааских гонцов двинулся на Таллин, чтобы прежде всего освободить северные земли эстов от захватчиков-датчан. В это время к русским войскам присоединились и сами сааремаасцы. Однако Таллин был хорошо укреплен, расположение его давало большие преимущества для обороны, и гарнизон здесь был многочисленным. Осада затянулась, и русские войска были вынуждены отступить от города, чтобы успеть домой до начала осенней распутицы. Исследователи подчеркивают, «это был самый крупный поход русских войск в Эстонию, но результаты его уже не могли изменить положение»[222].
К концу 1223 года почти все укрепления эстов пали. Дольше всех сопротивлялся Дерпт (Юрьев, Тарту) — главный замок эстов, обороной которого руководил известный читателю бывший кокнесский князь Вячко с ранее посланным туда русским отрядом из Новгорода. «И приняли его (Вячко) жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей», — писал Генрих Латвийский. Немцы сконцентрировали у Дерпта все свои силы. Начиная осаду, они предложили русским воинам и Вячко покинуть замок и гарантировали им свободный уход в русскую землю с имуществом и оружием. Однако русские отказались бросить своих союзников —эстов. Так Дерпт (Юрьев) еще на время стал центром борьбы с завоевателями. Сюда стекалось много воинов из других мест, где восстание было уже подавлено. Неоднократные попытки немцев овладеть замком кончались провалом и тяжелыми потерями. Будучи не в силах взять Дерпт, они совершали опустошительные набеги на соседние с ним Харьюмаа, Ярвамаа, Вирумаа.
Весной 1224 г. епископ Альберт вернулся из своей очередной поездки в Германию для вербовки крестоносцев и привел с собой крупные силы.
Началась тщательная подготовка к решающему наступлению тевтонов на город. Чтобы предотвратить возможные распри, захватчики заранее, еще до начала похода, договорились о разделе земель эстов. Рижский епископ Альберт должен был получить Ляэнемаа, епископ Герман —Уганди, Орден меченосцев —Сакала. Кроме того, крестоносцы заставили идти в свое войско покоренных ливов и латгалов. А из Вирумаа ими были разосланы шайки отъявленных головорезов, которые награбили множество скота, продовольствия и доставили все это под Дерпт для снабжения войск агрессора. 15 августа 1224 г. главные силы неприятеля под руководством непосредственно самих епископов Альберта и Германа подступили к городу.
Немедленно началось сооружение осадных и камнеметательных машин. Всего за восемь дней немцы построили из больших бревен громадную башню такой же высоты, как и крепостные стены самого Дерпта. Затем эту башню переправили через ров и подкатили к подножию замковых укреплений. Причем для того, чтобы пододвинуть башню к самой стене, пришлось срыть откос вала. Для этого неприятель разделил свое войско на две части, которые работали поочередно, днем и ночью. Во время этой работы от камней и стрел осажденных русских и эстов погибло много вражеских воинов. Осаждающие со своей стороны метали в замок камни, сосуды с горючей жидкостью и раскаленное железо. По ночам осаждающие оглашали воздух криками и шумом, чтобы не дать осажденным ни минуты покоя. Однако врагу не удалось сломить героическое сопротивление защитников города. И тогда немцы вторично направили к князю Вячко своих представителей с предложением сдаться. Но князь и на этот раз ответил отказом, надеясь удержать крепость до прибытия подмоги из Новгорода.
Стремясь не допустить этой помощи извне, осаждающие решили теперь начать общий штурм замка всеми имеющимися силами. Первому, кто ворвется в крепость, была обещана большая награда. Несмотря на потери, захватчикам удалось пододвинуть осадную башню вплотную к крепостной стене. Тогда эсты разожгли большой костер, проделали в стене против того места, где стояла башня, широкое отверстие, и выкатили оттуда на башню горящие колеса, одновременно бросая сверху бревна. Но неприятелю удалось погасить огонь. Часть неприятельских войск в это время подожгла мост у крепостных ворот. Русские устремились на их защиту. Воспользовавшись этим, рыцари, подняв мечи и держа копья наперевес, пошли на штурм крепостной стены, охраняемой эстами, причем некоторые из рыцарей проникали в укрепление через отверстие в стене. Русские и эсты до последнего воина мужественно защищали крепость. В сражении участвовали даже женщины. Каждая пядь земли давалась неприятелю ценой больших потерь.
Русские воины во главе с Вячко, засев в центральном внутрикрепостном укреплении, сражались дольше всех, до последнего человека. Из защитников крепости немцы оставили в живых только одного суздальца, чтобы тот донес своему князю весть о происшедшем. Не пощадив ни женщин, ни детей, крестоносцы зверски разграбили, а затем сожгли город. Помощь, посланная из Новгорода, пришла слишком поздно, уже в Пскове новгородцы узнали о падении Дерпта и вернулись обратно.
Судьба эстов была решена. Захватив материковую часть их земель, католические крестоносцы поделили их между собой. А в январе 1227 г. немцы по замерзшему морскому проливу ворвались на остров Сааремаа. Там они сожгли замки, разграбили землю, насильно крестили жителей, подвергнув прямому истреблению тех, кто пытался сопротивляться.
Теперь на залитой кровью земле эстов Рижский епископ и Орден меченосцев стали спешно укреплять свою власть. Епископ Альберт принудил ляэнемаасцев уплатить двойную подать за прошедшие года. Епископ Герман получил, кроме Уганди, еще и половину области Вайга. Центром своего епископства он избрал Дерпт. Часть полученной территории он раздал в качестве ленов своим вассалам, часть разделил между церквями. На всех эстов была наложена церковная подать —десятина. Таким же образом поступил и Орден меченосцев в Сакала. Рыцари заново укрепили замок Вильянди, а в земле Сакала и Уганди с беспощадной жестокостью взыскивали с жителей «убытки», причиненные ордену во время восстания.
Примечательно, что для полного и окончательного оформления своей власти на землях покоренных латгалов, ливов и эстов, папа римский по инициативе епископа Альберта прислал в Прибалтику в 1225 г. своего полномочного представителя, легата Вильгельма Моденского. Легат принял на себя роль как бы посредника-арбитра между крестоносными завоевателями в их спорах при дележе захваченных территорий. Когда, например, между немцами и датчанами вспыхнули новые раздоры, легат воспользовался ситуацией и… создал из Вирумаа, Ярвамаа и Ляэнемаа отдельное владение, подчиненное непосредственно Риму. Разъезжая по областям, папский легат увещевал жителей покоренных огнем и мечом земель «жить дружно» со своими угнетателями и «предостерегал от бесовского искушения» новых восстаний.
221
См. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. XXVII, 3.
222
История Эстонии. Стр. 54.