Страница 178 из 188
В воспоминаниях Анны Лариной (она приехала к нему в Париж) рассказывается, что друзья уговаривали Бухарина стать невозвращенцем, остаться во Франции. Он ответил решительным отказом. События в Москве приближались к установленному «Дню X» и Бухарин, нисколько не сомневаясь в силе военной организации Тухачевского, считал своим долгом оставаться рядом с красным маршалом.
В Москве завершился процесс над Зиновьевым и Каменевым. Оба получили расстрельный приговор. Вернувшийся Бухарин обращается к Ворошилову (которого люто ненавидел) с личным как бы дружеским письмом. Там есть такие строки: «Циник-убийца Каменев омерзительнейший из людей, падаль человеческая. Что расстреляли собак — страшно рад!» Расчёт отчаянно трусившего «любимца партии» был ясен — через Ворошилова эти строки попадут к Сталину (который с ним уже давно не разговаривает и не здоровается).
Сам же «любимец» в это время отправился в Ленинград. Примитивный человечишко, он даже не подумал, что за ним ведётся наблюдение. В ночном поезде, как установлено, Бухарин будто бы по ошибке вломился в купе международного вагона и там задержался. Быстренько выяснилось, кто же ехал в том купе. Пассажиром оказался г-н Буллит, посол США (женатый на вдове Джона Рида, «пламенного революционера»). О чём же толковали два вроде бы невзначай столкнувшихся пассажира? Надо полагать, не о погоде и не о любезных сердцу Бухарина девочках.
Рассказывая следствию о той ночной встрече, «любимец партии» припомнил, что речь шла о подсчёте сил для «Дня X». Громадные надежды внушала военная часть заговора. Убеждая своего ночного собеседника, Бухарин развил такую мысль: Гитлеру, бесспорно, следует всячески помочь. Кроме него сейчас попросту нет реальной силы, чтобы нанести поражение Красной Армии. Поражение в войне полностью ляжет на прежнее партийное руководство во главе со Сталиным. Всех их следует потом отдать под суд. А на их фоне стать спасителями Отечества, чем завоевать бесконечную признательность народа.
Короче, «любимец партии» рассматривал Гитлера всего лишь как послушную марионетку. Разгромив Красную Армию и взяв Москву, фюрер ничего не придумает умнее, как вручить власть над Россией этой жалкой и ничтожной кучке рукосуев. Хотя прекрасно знал, что для освоения восточных территорий нацисты намеревались построить 17 мыловаренных заводов — для сокращения излишков завоёванного населения.
На одном из совещаний у себя на квартире Бухарин собрал Крестинского, Трилиссера, Ягоду и Виктора Коппа. У него невольно вырвалось: «Сталин — это Чингисхан!» Трилиссер сообщил, что виделся с Тухачевским. Последний план таков: 15 мая собираемся у него на квартире, после чего проникаем в Кремль, захватываем телефонную станцию и быстренько устраняем всех руководителей. Ягода, трогая свой висячий нос, меланхолически заметил, что его всерьёз тревожит воинственность «красного Наполеончика» (так он постоянно называл Тухачевского). В обычае таких решительных людей в первую очередь расправляться со своими союзниками, убирая конкурентов на власть. А с Тухачевского станется! Товарищ без комплексов и предрассудков…
На втором процессе, в январе 1937 года, подсудимый Карл Радек заявил, что после убийства Кирова и начавшихся репрессий именно Бухарин принялся упрекать заговорщиков в трусости и потребовал усиления террористической деятельности. Он выразился так: «Перейти к плановому террору».
Главной мишенью террористов считался Сталин. Некий Куликов, в своё время осуждённый, но вновь привлечённый к дознанию, показал, что Бухарин настаивал на скорейшем устранении именно Сталина, как основной помехе в осуществлении всех планов подполья. Бывший нарком земледелия Яковлев-Эпштейн создал две террористические группы. О нескольких группах для террора рассказал и Станкин, секретарь застрелившегося Томского (в частности, группа Славинского собиралась убить Сталина в Большом театре во время торжественного заседания 6 ноября 1936 года).
Бухарин всё ощутимей чувствовал жаркое дыхание погони — Ежов его настигал. Заметавшись, он стал торопить главных заговорщиков (Ягоду, Тухачевского, Трилиссера). А сам тем временем изо всех сил лебезил перед любым представителем власти. Он не оставлял надежды на спасение.
При очередных арестах в Ленинграде у заговорщиков вдруг были найдены полевые радиостанции. Это старался Рыков, нарком связи. В ожидании «Дня X» он наделил заговорщиков таким современным и мобильным средством связи.
Последний судебный процесс готовился неторопливо, основательно: На примере «любимца партии» страна должна была окончательно убедиться в гнусном облике перерожденцев, согласившихся ради личных благ стать пособниками фашизма.
Суд над Бухариным стал последним открытым процессом. Головка мощного заговора была разоблачена. Оставалось добивание остатков подполья — рутинная приборка, подметание, подчистка…
Допрос Бухарина начался на четвёртый день процесса.
Вышинский мастерски владел своим искусством прокурора и несколькими точными вопросами припирал подсудимых к стенке.
По своей привычке блудословить, Бухарин сделал попытку втянуть обвинителя в пустопорожний многословный спор.
ВЫШИНСКИЙ. Я спрашиваю не вообще о разговоре, а об этом разговоре.
БУХАРИН. В «Логике» Гегеля слово «этот» считается самым трудным.
ВЫШИНСКИЙ. Прошу суд разъяснить обвиняемому Бухарину, что здесь он не философ, а преступник. И о гегелевской философии ему полезно воздержаться говорить.
БУХАРИН. Он сказал: «должны». Но смысл этих слов не «зольден», а «мюссен»…
ВЫШИНСКИЙ. Вы вашу филологию оставьте. «Должен» по-русски — это значит «должен»!
БУХАРИН. «Должен» имеет в русском языке два значения.
ВЫШИНСКИЙ. А мы здесь хотим иметь одно значение!
БУХАРИН. Вам угодно так, а я имею право с этим не соглашаться.
(Заходит речь о месте Бухарина в заговоре и о задачах троцкистского подполья.)
БУХАРИН. Я главным образом занимался проблематикой общего руководства. Так сказать, стороной идеологической.
ВЫШИНСКИЙ. Какие цели преследовала ваша организация?
БУХАРИН. Эта организация, если сформулировать коротко… Она преследовала, по существу говоря, хотя, так сказать, может быть, недостаточно сознавала и не ставила все точки над «и», своей основной целью реставрацию капиталистических отношений в СССР.
ВЫШИНСКИЙ. Свержение советской власти?
БУХАРИН. Свержение советской власти — это было средством для реализации этой цели.
ВЫШИНСКИЙ. При помощи?
БУХАРИН. При помощи использования всех трудностей, которые встречаются на пути советской власти. В частности, при помощи использования войны, которая прогностически стояла в перспективе.
ВЫШИНСКИЙ. На условиях?
БУХАРИН. На условиях, если говорить конкретно, целого ряда уступок. Вплоть до территориальных.
(И подсудимый называет эти территории: Украина, Белоруссия, Приморье, Средняя Азия.)
Даёт показания Иванов, старый агент царской охранки, продвинутый Бухариным на руководящий пост в Северо-Кавказском крайкоме партии.
ИВАНОВ. По заданию Бухарина я в 1928 году пытался организовать повстанческую Вандею на Северном Кавказе. В 1932 году по его же установкам я включился в восстание по свержению советской власти… В 1934 году он говорил со мной о необходимости ориентироваться на агрессивные фашистские страны, в первую очередь на Германию и Японию. В соответствии с этим группа правых в Северном крае под моим руководством развёртывает террористическую, диверсионную и шпионскую деятельность. После всего этого мне странно было слушать здесь заявление Бухарина о том, что он лишь «чистый теоретик» и занимается только «проблематикой» и «идеологией»… Да, я делал чудовищные преступления, я за них отвечаю. Но я их делал вместе с Бухариным, и отвечать мы должны вместе.
(В конце своего пространного признания Иванов внезапно вспомнил одну, как он выразился, «характерную подробность».)
ИВАНОВ. Бухарин, утверждая необходимость рядом диверсионных и террористических ударов сорвать оборону страны, говорил о том, что правые в нашем крае очень лениво готовят повстанческие кадры, и заявлял следующее: «Конечно, за помощь придётся заплатить уступками окраин. Даром не дают, не помогают. Но в конце концов не обязательно России быть одной шестой частью мира, она может быть и одной десятой!»