Страница 100 из 141
Однако почти за месяц до суборбитального полета астронавта Алана Шепарда 12 апреля 1961 года успешно стартовал советский космический корабль и в эфире прозвучал уверенный голос Юрия Гагарина: «Поехали!» Это событие стало новым потрясением для Америки. Газета «Нью-Йорк геральд трибюн» писала: «После первого спутника мировое общественное мнение резко качнулось в пользу коммунизма. Что же произойдет теперь, когда мир услышал о подвиге коммуниста Гагарина?»
В условиях, когда весь мир был под впечатлением полета Юрия Гагарина и поражения американских наемников на Плайя-Хирон, Хрущев решил возобновить политическое наступление на США, вновь поставив вопрос о мирном договоре с Германией и ликвидации оккупационного статуса в Западном Берлине. 3 июня 1961 года в Вене открылась встреча Н.С. Хрущева и Д.Ф. Кеннеди.
В ходе встречи были обсуждены различные вопросы международной жизни. Первым в повестке дня стоял вопрос о положении в Лаосе, где с конца 1960 года шла гражданская война между коммунистическим движением Патет-Лао и его противниками. При всей драматичности этой войны, ее значимость для судеб мира была во многом искусственно преувеличена Соединенными Штатами. (Вспоминая начало 60-х годов, Д. Гэлбрайт с иронией писал, что тогда «нам «угрожал» Лаос. Наиболее податливых журналистов натаскивали на еженедельных, иногда ежедневных, совещаниях по вопросу о стратегической угрозе Патет-Лао Долине Кувшинов. Готовясь к пресс-конференции, президент Кеннеди выучил полные имена всех лаосских деятелей — невероятное достижение! Профессор Артур Шлезингер, отнюдь не коммунист, высказал мысль, что едва ли стоит относиться к Лаосу как к клинку, приставленному к сердцу Канзаса. Это заявление было расценено как крамола».) Несмотря на разногласия, на Венской встрече по этому вопросу была достигнута принципиальная договоренность о создании правительства из представителей противоборствующих группировок с участием Патет-Лао и провозглашения Лаоса нейтральным государством.
Обсуждался и вопрос о прекращении ядерных испытаний. К этому времени было возможно получить достоверные сведения о характере любых испытаний без проведения инспекций. Но американцы упорно требовали их осуществления в качестве главного условия для подписания договора о запрете испытаний ядерного оружия. Поэтому соответствующий договор, содержание которого было в основном согласовано еще в 1958 году, не был подписан. Все же стороны договорились воздерживаться от ядерных испытаний.
Как вспоминал Суходрев, «во время переговоров самой трудной оказалась германская проблема. Хрущев жестко говорил о том, что до конца года он подпишет мирный договор с ГДР… Когда обоим стало окончательно ясно, что каждый остается при своем мнении, было решено завершить встречу… Хрущев еще раз повторил, что намерен до конца года заключить мирный договор с ГДР. Стоявший уже в дверях Кеннеди пожал плечами и сказал: «Ну что ж, видимо, будет холодная зима»«.
Вскоре после своего возвращения в Москву Хрущев в своем выступлении по телевидению 15 июня официально объявил о намерении подписать мирный договор с ГДР до конца 1961 года. Словно отвечая на прощальное замечание Кеннеди о «холодной зиме», сказанное им в Вене, Хрущев 28 июня заявил: «На пути к разрядке напряженности, видимо, нам придется пройти какой-то этап «похолодания» климата в Европе. Это будет искусственное похолодание, так как никаких веских причин для этого нет. Но, вероятно, международная реакция и реваншистские силы Западной Германии хотят этого».
В ответ на это выступление Кеннеди не ограничился резкими заявлениями, а объявил 19 июля об увеличении расходов США на вооружение на 3,5 миллиарда долларов. 25 июля Кеннеди выступил по телевидению с обращением к американскому народу. Он заявил, что при необходимости США будут готовы защищать Западный Берлин с помощью оружия. Он сообщил о своем решении увеличить в три раза количество лиц, призываемых в армию. Одновременно он призвал американцев создавать запасы в ядерных бомбоубежищах. Многие американцы стали срочно строить индивидуальные бомбоубежища на случай ядерной войны.
Действия Кеннеди во многом объяснялись внутриполитическими соображениями. К этому времени экономика США вступила в очередной кризис: с июля 1960 г. по февраль 1961 года индекс промышленной продукции сократился на 8 %. Новый тур гонки вооружений мог бы способствовать его преодолению. В годы президентства Кеннеди военные расходы США резко возросли — с 45,7 миллиарда долларов в 1959/60 бюджетном году до 53,4 миллиарда в 1963/64 году. Резко выросли расходы на межконтинентальные ракеты и атомные подводные лодки. Ассигнования на научно-исследовательские работы, проводимые Министерством обороны, увеличились с 4,7 миллиарда долларов в 1961 году до 7,1 миллиарда в 1964 году. Расходы на космические программы с 1961 по 1964 год выросли в 10 раз. Правительство Кеннеди стало осуществлять перевооружение армии в соответствии с очередной военной доктриной «гибкого реагирования». Это привело к увеличению расходов на вооруженные силы общего назначения с 17,5 миллиарда долларов до 19,1 миллиарда долларов в 1963/64 г. Следствием гонки вооружений стал и общий подъем экономики. С 1959 по 1964 год промышленное производство США выросло примерно на 30 %.
Гонка вооружений, в свою очередь, еще более обостряла международную напряженность. В ответ на заявления Кеннеди и наращивание военных сил в Западном Берлине, 7 августа Хрущев в своем выступлении по радио и телевидению, поздравив граждан страны с новым космическим достижением (запуск в космос второго советского космонавта Германа Титова и его возвращение после суточного пребывания на орбите), снова остановился на берлинском кризисе. Он сообщил: «Возможно, в дальнейшем придется увеличить численный состав армий у западных границ за счет дивизий, которые будут переброшены из других районов Советского Союза. В связи с этим, может быть, придется призвать часть резервистов для того, чтобы наши дивизии имели полный численный состав и были подготовлены ко всяким неожиданностям». Обращаясь к руководителям Запада, Хрущев восклицал: «Стойте, господа! Мы хорошо знаем, чего вы хотите, чего вы добиваетесь; мы подпишем мирный договор и вашу лазейку в ГДР закроем… Мы войны не хотим, но наш народ не дрогнет перед испытаниями: на силу он ответит силой, сокрушит любого агрессора». Международный кризис продолжал обостряться.
Хотя после раздела Германии берлинский кризис был уже третьим по счету, многие немцы решили, что на сей раз внутриберлинскую демаркационную линию, через которую они свободно переходили с Востока на Запад и обратно, на самом деле закроют. В результате поток немцев из ГДР в Западную Германию через неохраняемую границу резко усилился с начала лета. Руководитель ГДР Вальтер Ульбрихт еще в марте 1961 года предложил Хрущеву установить в Берлине обычную границу между ГДР и западными секторами. Но тогда Хрущев возражал ему, считая, что это помешает его планам. Теперь же Хрущев понял, что США никоим образом не подпишут договор с ГДР и даже готовы начать войну за Западный Берлин. Между тем затяжка кризиса лишь усиливала поток беженцев из ГДР. В этой обстановке Хрущев решил поддержать предложение Ульбрихта и таким образом остановить массовый исход жителей ГДР. 13 августа 1961 года в считаные часы была сооружена ограда, разделившая Берлин на две части. Вскоре эта ограда из колючей проволоки превратилась в бетонную стену.
В США правые круги требовали от правительства Кеннеди решительных действий для сокрушения пограничных сооружений ГДР. Однако, как вспоминал пресс-секретарь президента США Пьер Сэлинджер, «визгливые требования, чтобы США двинули бульдозеры против Стены были отвергнуты Кеннеди на том основании, что режим Ульбрихта имел законное основание для того, чтобы закрыть свои границы. Никто не должен считать, заявил президент, что мы должны начать войну из-за этого вопроса». Правда, все это Кеннеди высказал лично Пьеру Сэлинджеру, и в мире не знали о позиции президента. Для мировой же общественности президент США демонстрировал свое возмущение действиями ГДР и СССР. В Западный Берлин был направлен вице-президент США Линдон Джонсон. Там он заявил, что США готовы пожертвовать ради защиты Берлина «жизнями, богатствами и нашим священным достоинством». В Берлин были переброшены воинские подкрепления, но в количестве лишь 1500 солдат.