Страница 17 из 17
Георг Иоганнес Даш передал Америке не только информацию, касающуюся количества и оснащения немецких военных частей в Советском Союзе, данные о системе организации немецкой противовоздушной обороны, о тактике подводного флота, но и сообщил также сведения об экономической ситуации «третьего рейха». Он знал также любовниц Геббельса, многое из личной жизни Геринга и других столпов государства, привычки Евы Браун и интимные подробности супружеской жизни ее и Гитлера — и более того, он был первым человеком, который сообщил точные данные о продвижении работ фон Брауна над ракетами-снарядами, а также об опытах с атомом, проводившихся в прибалтийских районах. Его суждения, как выяснилось позже, были весьма глубоки и безошибочны».
«Сегодня в Пентагоне признают, — утверждал вышеупомянутый еженедельник в 1958 году, — что если бы тогда, пятнадцать лет назад, серьезно отнеслись к сенсациям Даша, это могло бы содействовать приближению конца войны, по крайней мере, на полгода.
Факт легкомысленного пренебрежения уникальной информацией Даша, этого необычного шпиона, можно объяснить лишь тем, что Пентагон и ФБР были поражены, что Германия и ее военная разведка доверили именно такому человеку выполнение столь важного и эффектного задания, каким была операция «Преториус». Были подозрения, и с ними серьезно считались, что во всем этом деле просматривается какая-то непонятная, сатанинская двойная игра абвера, в которой Даш — или обычная пешка, или главный герой. Помимо этой концепции о двойной игре, единственной, которая была принята, могло существовать только одно предположение, что Даш — психически ненормальный человек».
— Это коварная ловушка, — упирался тогда Доноган.
— Это ловушка, поразительно хитрая ловушка, значение и цели которой я не могу постигнуть, — утверждал Гувер.
Пентагон также не мог понять, как человеку, который, словно из рога изобилия, сыплет информацией, абвер доверил выполнение такого особо важного задания. Пентагон полагал, что немецкая разведка пошла на хитрость, весьма опасную хитрость, приказав Дашу рассекретиться. Прекрасное оснащение зондеркоманды, наличие у шпионов значительной суммы в долларах и большое количество ящиков со взрывчаткой — и вместе с тем полная бездеятельность этих людей после высадки и добровольное признание Даша — нет, этого нельзя было понять.
Значит, абвер хотел, с одной стороны, придать всей истории видимость правдоподобия, а с другой — торпедировать ее. Зачем, почему? — ломали головы в Пентагоне. Считалось, что если Штаты будут действовать на основе информации Даша, то попадут в западню. Какую? В чем она могла заключаться? Эти вопросы остались без ответа.
Президент Рузвельт воспользовался правом помилования в отношении Даша и Бургера, смертный приговор им был заменен тридцатилетним заключением. Шестеро остальных были казнены на электрическом стуле.
Мария Джиллиа была убита горем. Она увиделась с мужем в комнате встреч в тюрьме.
— Георг, этого не может быть, они не могут так жестоко поступить с тобой!
— Не знаю, можно ли еще что-нибудь сделать, — ответил Даш. — Ты разговаривала с Бургером? Что он советует? Бургер говорит, что на этом свете нет правды, даже в Америке, и что на нем нет места для честных людей.
— Георг, не обращай на это внимания, вот увидишь, я спасу тебя. Каждый день буду писать письма Элеоноре Рузвельт, Гуверу, в Белый дом, в верховный суд, сенаторам и в газеты. Я буду ходить всюду, ждать в приемных днями и ночами, пока меня не примут и не выслушают. Мир не может быть таким несправедливым.
В 1948 году благодаря самоотверженным усилиям Марии президент Трумэн помиловал Даша и Бургера, отменив отбывание оставшегося срока наказания. Их освободили одновременно, в один и тот же день.
Эрнст Петер Бургер простился с Дашем у ворот тюрьмы и исчез навсегда, дальнейшая его судьба до сих пор покрыта мраком неизвестности. Даша под охраной морских пехотинцев депортировали в Германию.
— Возвращайся к своим, — грубо заявили ему, — возвращайся туда, куда ты выехал в 1941 году. В Штатах тебе нечего делать.
История Даша продолжается, она многим известна, но никто не может предсказать ее конец.
Вместе с изгнанным Георгом в Германию последовала его жена. В Гамбурге эскорт их покинул, они остались одни: она, американская гражданка, и он, «человек, который изменил Германии».
В Германии о нем не говорили иначе, как об «изменнике» или «убийце своих шестерых товарищей, которых он послал на электрический стул», хотя четверо из них попались по собственной глупости.
Члены бывших гитлеровских организаций поклялись отомстить Дашу. Куда бы он ни обращался за работой или за помощью — всюду получал отказ. Камнями били стекла в его квартире и гостиницах, в которых он старался укрыться и из которых его изгоняли. Двери его дома разрисовывали свастикой, организовывали травлю, устраивали скандалы. Он переезжал из одного места в другое, наконец сбежал с женой в Швейцарию, где ему помогали родственники.
Так случилось, что в 1951 году он должен был выехать в Западную Германию, куда прибыл под чужой фамилией. Вначале все шло неплохо. Вскоре его распознал пронырливый репортер — и все повторилось сначала: выбитые стекла, нападения, угрозы, переезды из города в город. Всюду с ним была Мария, без нее он погиб бы. Он уже не мог работать, был болен, нервно истощен, близок к сумасшествию, без средств к существованию.
Поэтому они решили, что Мария, сохранившая американское гражданство, вернется в Штаты и попытается получить въездную визу для Даша.
Она выехала в США. Журналистам, интересовавшимся финалом этой щекотливой и неприятной для США аферы, она заявила: «Я буду до последнего вздоха бороться за справедливость для моего мужа. Никто не заставит меня молчать, пока мой муж не окажется рядом со мной в этой стране, которой он оказал такие неоценимые услуги».
Каждый год ожидания справедливости, такой, о какой мечтает Мария Джиллиа, оставляет все более глубокие морщины на ее лице. Она постарела, сгорбилась, наполовину оглохла, слепнет.
В маленькой комнатенке, приютившейся в старой развалине, в нью-йоркском районе для бедных, раз в несколько недель она записывает в тетрадке с клеенчатой обложкой все новые адреса своего мужа, скитающегося по городам Федеративной Республики Германии. Таких адресов накопилось более сотни. Эта мужественная, но уже старая и ослабевшая женщина все еще пишет письма и умоляет проявить справедливость по отношению к ее мужу. Она все еще верит, что он вернется к ней, может, только за тем, чтобы закрыть ей глаза в ее последний час… «Но и этого хватит, — думает она, — этой частицы счастья хватит на целую вечность».
Георг Иоганнес Даш, инициатор разрушения Нью-Йорка, шеф «Зондеркоммандо Даш», высадившийся июньской ночью 1942 года на восточной оконечности Лонг-Айленда с немецкой подводной лодки У-47, также ждет с большим нетерпением… Оскорбляемый, преследуемый жаждущими мести соотечественниками, он ждет, все еще ждет чего-то, что называется справедливостью.
Но все остальные, в Германии и Америке, представляют ее себе иначе, чем Георг Иоганнес Даш. Что касается меня, то я не могу сказать на этот счет ничего определенного.
1960—1981
Анджей Выджиньский
(Польша)
Родился в 1921 году в Тернополе. Прозаик, драматург. Учился во Львовском университете (польская литература, философия) и в режиссерской школе. Как прозаик дебютировал в 1939 году. Во время оккупации был в фашистском концентрационном лагере. После освобождения — заведующий литературной частью театра имени Выспяньского в Катовицах. С 1966 года живет в Варшаве. В 1962 году получил премию III степени министра культуры и искусства ПНР за книгу рассказов «Рухнувшее небо», а в 1966 году — литературную премию Катовицкого воеводства.
Автор повестей «Похищение Брет Макрофт» (1959), «Погоня» (1960), «Птицы из сажи» (1962), «Последняя ночь в Чудад Трухильо» (1962), «Мертвые бросают тень» (1966).