Страница 16 из 17
Герберт Гаупт осчастливил Чикаго своим визитом 18 июня. Его мать плакала от радости, отец дал банкет в честь блудного сына. В этот же день Гаупт отметился в ФБР. Скучающему чиновнику заявил, что прибыл в Штаты, чтобы защищать любимую отчизну.
На следующий день в дом Гауптов явился детектив из ФБР, спрашивал Герберта, но не застал его.
Герберт еще раз пошел в ФБР. Предоставил свои документы, сказал, что уже был здесь, отметился тотчас же по приезде. Чиновник проверил в журнале.
— Не знаю, что тут могло быть, — сказал он, — ага, здесь не записано, откуда вы прибыли.
— Из Мексики, — ответил Гаупт.
Чиновник пометил, что Гаупт прибыл из Мексики.
В этот же день черный «шевроле» затормозил у дома Гауптов. Двое мужчин вошли в квартиру, один остался на улице, прислонившись к калитке ворот. Те двое, которые вошли, вытащили Гаупта из кровати. Приказали, чтобы он оделся, попросили сесть в машину. На допросе Гаупт сразу же признался в участии в операции «Преториус».
— Запомните, Гаупт, что все ваши родственники и знакомые, знавшие о вашем возвращении и подготовке диверсионной акции, будут обвинены в соучастии.
— Назовите их фамилии и адреса.
Герберт Гаупт выдал всех знакомых и всю свою семью. Было арестовано более десяти человек, среди них родители Гаупта, невеста… Отца приговорили к смерти (позднее он был помилован и депортирован из Америки).
Нойбауэр распрощался с Керлингом в Цинциннати и поехал в Чикаго. Там у него были друзья, когда-то убежденные нацисты. Рассказал им о Германии.
Они посоветовали ему пустить в оборот свои доллары и в течение нескольких недель обсуждали, как это лучше сделать. Себе же он должен найти какую-нибудь работу, в этом он может на них рассчитывать.
Он так долго не решался, куда вложить свои доллары, что, когда его арестовали 23 января 1943 года, во время обыска нашли нетронутым почти весь его капитал. Нойбауэр отличался бережливостью и осторожностью, может, поэтому его разыскивали дольше всех.
За ним охотились полиция штата, ФБР и контрразведка…
XXVI
24 июня 1942 года Георг Иоганнес Даш подписал насчитывающий несколько сот страниц протокол допроса. Следствие, продолжавшееся пять дней, исчерпало его нервные и физические силы.
— Когда я увижусь с Гувером? — спросил он.
Его заставили пройти психиатрическое обследование. Несколько авторитетных психиатров заявили, что Даш не полностью нормален, страдает острой формой шизофрении, а его рассказ — бред сумасшедшего.
После подписания протокола Даша арестовали.
— Это же обман! — кричал Даш. — Вы мне обещали свободу!
— Это только обычная формальность, — успокоил его Доноган. — Речь идет о вашей безопасности, вы должны сменить местопребывание.
— И этим новым местом пребывания должна быть тюрьма?
Доноган усмехнулся.
— Вы обязаны мне всем, что узнали, — вскричал Даш, — и если бы не моя преданность Штатам, Нью-Йорк лежал бы в руинах! Разве так благодарят за услуги?
Назавтра в камеру принесли газеты. На первой странице была помещена огромная фотография Даша. Он был страшно расстроен.
— Вы обещали, что сохраните мои признания в тайне! А завтра вся Германия узнает обо всем, вся Германия… Вы отдаете себе отчет, чем это грозит моей матери в рейхе, моей семье, моим знакомым и их семьям? Неужели вы не понимаете, что гестапо убьет их?
Значит, арест не был пустой формальностью. Он предстанет перед военным судом, он и семь его подчиненных. Но он разоблачит эти махинации, будет защищаться и публично докажет, что его бессовестно оклеветали. Виновен ли он в совершении поступков, в которых его обвиняют? Это может решить только суд. А до окончательного приговора он имеет такое же право на защиту, как любой американский гражданин. Он будет защищаться. Его жена, Мария Джиллиа, найдет нужного адвоката.
XXVII
Даш, Бургер и шестеро остальных членов зондеркоманды предстали перед трибуналом военного суда армии США.
Защитник Даша, знавший о недоброжелательном отношении членов трибунала к его клиенту, задавал вопросы свидетелю обвинения детективу ФБР Доногану.
Защитник. Давали ли вы гарантии обвиняемому, что к нему будет применено специальное судопроизводство?
Доноган. Да, я так сказал ему.
Защитник. Говорили ли вы ему, что президент Рузвельт заменит наказание на краткосрочное тюремное заключение, если вообще он будет наказан.
Доноган. Да.
Защитник. И вы не сдержали слова. Почему?
Доноган. Я не обещал письменно, а во время разговора.
Защитник. Вы заверяли подсудимого, что после дачи показаний ему будет предоставлено право свободного проживания в США?
Доноган. Господин адвокат, чего только не пообещать обвиняемому, чтобы заставить его давать показания.
Защитник. Даша не нужно было заставлять, напротив, он вас упрашивал выслушать его признания. Я прошу высокий суд принять это во внимание. Господин Доноган, был ли предупрежден Даш, что будет арестован?
Доноган. Нет, он считался гостем ФБР. И мы относились к нему как к гостю.
Защитник. А позже, когда его арестовали, догадывался ли он, что это уже не обычная формальность?
Доноган. Поначалу он считал, что это сделано ради его безопасности. Думал, что речь идет о смене местопребывания.
Защитник. Вы так ему сказали?
Доноган. Да, я ему так сказал.
— Высокий суд, — обратился защитник к трибуналу, — ФБР заверило моего клиента не только в сохранении жизни, но и в полном прощении вины. ФБР не желало, однако, чтобы широкая общественность узнала о том, что Даш добровольно обратился в Федеральное бюро расследований. Оно хотело приписать себе его заслуги в раскрытии операции «Преториус» и получении необычайно важной информации, касающейся «третьего рейха». И только поэтому он стоит сегодня перед вами, господа судьи, в качестве обвиняемого!
Прокурор потребовал смертной казни для всех обвиняемых.
Дашу предложили произнести последнее слово.
Он сказал:
— Высокий суд, я считаю себя одним из многих добрых, справедливых и честных людей на земле. Я соблюдаю все правильные законы, которыми должно руководствоваться большинство граждан и все человечество — немцы и французы, американцы и англичане. И только поэтому я прибыл в Соединенные Штаты и, веря в справедливость, отдался в руки ФБР как лояльный защитник права. Если бы я даже не был американским гражданином, я защитил бы Америку от преступления, которое замышлялось против нее.
Однако судьи не поверили Дашу. Они удалились на совещание, которое продолжалось недолго. Приговор гласил:
— Суд присоединяется к требованию прокурора и считает, что Георг Иоганнес Даш, иначе Дэвис, а также семеро его подчиненных виновны в совершении преступлений, перечисленных в обвинительном акте и доказанных в ходе судебного расследования… Военный трибунал армии США приговаривает Даша, Бургера, Керлинга, Квирина, Гейнка, Тиле, Нойбауэра и Гаупта к смертной казни.
Адвокаты обернулись в сторону своих подопечных:
— Мы апеллируем к президенту Соединенных Штатов. Не теряйте надежды, помилование гарантировано.
Дюжина плечистых солдат морской пехоты, в белых касках и ремнях, с белыми кобурами, свободно свисающими на бедра, вывели из зала восьмерых обвиняемых.
Мария Джиллиа громко рыдала.
XXVIII
Спустя пятнадцать лет солидный западноевропейский еженедельник писал: «Когда ему наконец позволили говорить, оказалось, что скромный кельнер из гостиницы «Мэйфлауэр» знал не только все подробности операции «Преториус», но и смог продемонстрировать также поразительный дар наблюдательности и верной оценки военной, политической и моральной ситуации Германии на третьем году мировой войны. Такой всесторонней и обстоятельной оценкой в ту пору не могла похвалиться ни одна разведка.