Страница 18 из 132
Зато я твердо верил: сюда Пери точно не прилетала и здесь не прячется.
Да, на улицах царили тишина и безлюдье, но в воздухе над Аэрвиллем бурлила жизнь — в небе во множества сновали летатели. Их силуэты четко вырисовывались в ярком утреннем небе. Здесь следовало соблюдать осторожность, помнить, что ты чужак. Эти улицы не предназначались для меня, простого смертного, бескрылого пешехода. Улицы и переулки внезапно обрывались, и где-то далеко внизу распахивались каменные теснины. Первый раз я наткнулся на такой обрыв неожиданно и едва успел остановиться, не то свалился бы с высоты. Я осторожно заглянул за край рукотворного обрыва и у меня закружилась голова. Там, внизу во множестве щетинились двадцатиэтажные здания с садами на крышах . Пришлось сесть на край тротуара. Хорошо хоть не стошнило.
За спиной раздался резкий окрик, и я едва успел пригнуться, только что не упал ничком — нет, не пригнуться, вжаться в землю. Надо мной слаженно пронеслась четверка ярко разодетых летателей. Они, видно, спикировали с крыши здания позади меня, и ринулись вниз с обрыва. Я развернулся влево и только теперь заметил некое подобие не то пандуса, не то трамплина, по которому летатели мчались огромными шагами. Сам-то я не увидел это сооружение, пока не ступил на него. Я смотрел, как летатели стремительно набирают скорость, отталкиваясь ногами и взмахивая крыльями — они наполовину бежали, наполовину летели, разгоняясь все быстрее, быстрее, быстрее. Голова у меня снова пошла кругом, и я вдруг с небывалой ясностью представил, как разгонюсь по трамплину вслед за ними и кинусь с обрыва. Теперь, разглядев этот трамплин вблизи, я понял, что такие выстроены по всему Аэрвиллю, — они виднелись там и сям на крышах и башнях. Значит, это не декоративные выступы, а взлетно-посадочные площадки.
Между тем летатели уже оттолкнулись от трамплина и нырнули с обрыва — вниз, к высившимся там башням. Отчетливо видные в своих ярких нарядах, они легко приземлялись то на один уступ, то на другой, то на толстую ветку, то на вывеску, и снова отталкивались и взмывали в воздух. Они летели словно без определенной цели, как будто пританцовывая в воздухе. Тут ухватятся рукой за фонарный столб, раскачаются, точно на лиане, там пружинисто взбегут несколько шагов по стене дома или ловко скакнут по крыше, и снова — рывок в небо. Скроются между домами в узкой расщелине, вновь взлетят вверх, до самой вершины какой-нибудь башни, и ухнут с нее в пропасть. Удаляясь, их летучие пестрые фигурки больше всего напоминали вольно порхавших бабочек — присядут, потрепещут крылышками и летят дальше, то ныряя, то взмывая. Эти летатели резвились, играли, — воплощенная кипучая энергия и избыток сил, и весь Аэрвилль был им сплошной спортивный снаряд, гигантская гимнастическая стенка с канатами и перекладинами. Видно было, с каким наслаждением испытывали они предел своих возможностей, сколько победоносного ликования было в каждом их упругом и мощном движении.
Превозмогая головокружение, я долго смотрел вслед летателям, пока они не превратились в разноцветные крапинки и не растворились вдали. Потом взгляд мой упал на инфокарту. На экране светилось предупреждение навигатора: «Осторожно, обрыв!», — предупреждение, которое я прохлопал, потому что увлекся и завороженно глазел по сторонам.
Агентство «Ангелочки» находилось в самом сердце Аэрвилля и размещалось в старинном восьмиэтажном доме. Стены из песчаника, потертые от времени гранитные ступени крыльца, внутри — мраморная лестница и дубовые перила… Словом, деньгами, причем старыми деньгами, здесь так и разило. Но миссис Гарпер, возглавлявшая агенство, о диво, оказалась вовсе не из летателей. Непробиваемая дамочка средних лет, крепкая, уверенная в себе, говорит басом, стальные седины и целая сбруя из золотых украшений. Знаем мы таких — не успеешь пискнуть «доброе утро», как они натравят на тебя своего адвоката. Палец в рот не клади, одним словом.
— Здравствуйте, мистер Фулуэр, — вежливо поздоровалась она. — Мистер Чешир предупредил, что вы навестите нас сегодня. Крайне огорчена новостями о… об этой неприятной истории.
Огорченной миссис Гарпер не казалась совершенно. И имя мое наверняка переврала нарочно, а не по рассеянности. Такие, как она, мастера ставить других в неловкое положение. Я протянул руку и поправил:
— Фоулер. Зак Фоулер. Частный детектив.
Она ответила вялым рукопожатием. Взяла предложенную инфокарту — должен же я был предъявить удостоверение. Внимательно изучила.
— Так это вы расследовали дело клуба «Харон»? — Она выпучила глаза. — То самое похищение по политическим мотивам?
Я кивнул. Теперь Гарпериха смотрела уже совсем не так высокомерно. Я засветился в нескончаемом криминальном сериале, происходившем наяву, а такая пусть небольшая, но известность, вернее сказать, шумиха, впечатляет людей вроде нее и внушает им уважение. Несколько месяцев подряд об этой новости кричали на всех углах: шутка ли, две несовершеннолетние дочки министра внутренних дел похищены из ночного клуба «Харон», потом их отыскивает частный детектив, причем не где-нибудь, а в сельской глухомани, зазомбированных напрочь. Девушки попали в лапы секты «Корни», и мозги им промыли так, что они покорно жили в главном поселении секты на Окраинах, да еще под личным «патронажем» самогó архипастыря «Корней», Его Безмятежного Святейшества Троицы Джонса. Дальше разразился скандалище, потому что наружу выплыли многочисленные связи между экстремистской сектой и некоторыми весьма солидными корпорациями, причем многие или осыпали «Корни» щедрыми пожертвованиями, или поддерживали оппозицию иными способами. События разворачивались все стремительнее и в конце концов запутались в такой клубок, что даже я, глава оперативной группы по расследованию этого громкого дела, — и то не мог в них разобраться. Одну из дочурок министра удалось вызволить из секты, правда, девушка до сих пор еще не в себе и проходит реабилитацию, а ее родители покамест пасут младенца, которого она родила по возвращении. А вторая дочка министра так и завязла в секте, и даже высокопоставленному папаше ее оттуда не вытащить.
— Вы знаете, зачем я пришел.
Миссис Гарпер молчала. Она не собиралась выполнять за меня мою работу. Что ж, раз так, начнем с начала.
С четверть часа мы препирались насчет Пери. Со слов Гарперихи выходило, будто Пери поступала к Катон-Чеширам еще бескрылой. Миссис Гарпер наотрез отказалась даже обсуждать, почему, откуда и на какие шиши Пери заполучила крылья. Сказала только, мол, хороших нянь днем с огнем поискать.
— Многие наши сотрудницы получают от работодателей щедрые вознаграждения. Вы и представить не можете, какой спрос на подходящих девушек!
Что еще за «подходящие» и чем Пери так подошла Катон-Чеширам? На этот вопрос нужен ответ.
Я пролистал каталог «Ангелочков», который получил от Чешира.
— По вашим данным получается, что Пери совсем неопытная. Да к тому же она из глубинки, с Окраин. Почему в таком случае вы порекомендовали ее самым знатным клиентам, которые вон как раскошелились — ей даже на крылья хватило?
Миссис Гарпер нервно кашлянула. Отлично, старая гарпия, теперь ты в неудобном положении, а не я.
— Вам известны другие случаи, когда няни зарабатывали на крылья таким образом?
— Мистер Фоулер, — отчеканила она, вперив в меня ненавидящий взгляд. — Если даже подобные сделки и проводятся, то я к ним ни малейшего отношения никогда не имела и не имею. Откуда мне знать, как Альмонд раздобыла крылья?
— Минуточку-минуточку. Вы нанимаете безродную девчонку, сироту, деревенщину. И она у вас не одна такая, в каталоге еще немало девушек с Окраин. Зачем вы это затеяли? Что, в Городе нехватка девушек из бедноты?
— Предостаточно, — отрезала она. — Но у деревенских свои преимущества.
— И какие же, хотел бы я знать?
Гарпериха вздохнула.
— Они с Окраин, следовательно, у них и разрешения на работу в Городе только временные. Хозяевам приходится обновлять им документы. Вернее, это устраиваем мы.