Страница 22 из 64
Перуанцам были известны некоторые созвездия, и они проводили наблюдения за Венерой, однако их познания в астрономии были значительно слабее, чем у ацтеков и майя. Об этом свидетельствует поведение перуанцев во время солнечных и лунных затмений. Не зная причины подобных явлений, они считали, будто затмение происходит от того, что люди провинились в чем-то и великое светило разгневалось на них. Теперь следует ожидать всяческих бед. Так же относились они и к лунному затмению, думая, что луна тяжело заболела; готовится к смерти и скоро упадет с неба, а в результате погибнет весь мир. Когда начиналось затмение, люди горестно причитали, били в барабаны, дети рыдали и громким голосом взывали к Луне, чтобы она не умирала. В это время секли собак, надеясь, что своим воем те вернут к жизни потерявшую сознание луну, так как считалось, что это светило очень любит собак.
Появление кометы, по народным поверьям, предвещало смерть правителя либо гибель государства. Когда по вечерам заходящее солнце опускалось в море, то перуанцы говорили, что великое светило хочет освежиться, чтобы потом, как хороший пловец, нырнуть в глубины земли и утром появиться на востоке бодрым и отдохнувшим.
Перуанцы умели лечить различные болезни, среди них были очень опытные хирурги, чьи знания в области анатомии человека, а также в зубоврачебном искусстве были значительно выше, чем у европейских врачей того времени. Перуанские лекари делали даже трепанацию черепа, использовали обезболивающие и слабительные средства, умели выгонять кишечных паразитов и пускать кровь. Простонародью медицинскую помощь оказывали, главным образом, знахари – старики, уже не способные к другой работе. При лечении пользовались различными растениями, в том числе табаком.
Мудрецы – амауты – заботились о том, чтобы в народной памяти сохранились предания и легенды о подвигах прошлых лет. Исторические события изображали в своих произведениях и поэты – аравеси. Их песни исполнялись во время больших народных празднеств и на пирах у сапа инки. Спустя много лет после испанского вторжения бережно хранились фрагменты гимнов, сложенных в честь богов, мифические предания и исторические поэмы, повествовавшие о войнах с другими племенами и подвигах героев. Испанские историки записали лирические песни и романсы инков, они же упоминают о комедиях и драмах.
Горсточка конкистадоров – безжалостных, жадных завоевателей, приплывших к берегам огромной, могучей державы детей Солнца – ничего не знала об этом. Легендарная, таинственная страна – Перу или Пиру, Эльдорадо – сулила завоевателям несметные богатства. Они и не собирались знакомиться с культурой, обычаями, религией этой страны. Они пришли, чтобы захватить ее богатства, отнять у народа его золото и серебро, землю и свободу.
С мечом и крестом в Андах
Хищник подкрадывается к добыче
Обманутый Альмагро. – Гибель и смерть надвигаются на Перу. – Первая крупная добыча. – Тяжелый поход вдоль океанского побережья. – Конкистадоры на острове Пуна.
Когда Франсиско Писарро после своей поездки в Испанию появился в Панаме, компаньоны сразу же приступили к расспросам, стараясь поскорее узнать, какие новости привез тот из-за океана. К сожалению, далеко не все их обрадовало. Особенно обойденным чувствовал себя Альмагро, узнав, какое вознаграждение обещал ему король. «Так вот как ты обманываешь друга, который приложил столько же усилий, как и ты сам, чтобы преодолеть все препятствия, который смотрел в глаза опасностям и покрывал расходы экспедиции! – в гневе кричал он. – И это все вопреки твоим торжественным клятвам позаботиться о моих привилегиях как о своих собственных! Как мог ты столь ничтожным вознаграждением опозорить меня в глазах всего мира и так презреть мои заслуги?»
Альмагро смекнул, что Франсиско Писарро, собрав своих братьев, захватит львиную долю добычи, что он уже сейчас обеспечил себе все высшие должности в завоеванных странах. Что даст ему, Альмагро, жалкий пост коменданта крепости Тумбес, обещанный королем? Перу еще не было завоевано, крепость еще не была построена.
Патер Луке, которому досталась высокая, очень прибыльная должность епископа Тумбесского, не очень-то огорчался и вместе с лиценциатом Эспиносой пытался примирить своих не на шутку рассорившихся компаньонов. Альмагро больше и слышать не хотел о совместной экспедиции и собирался отправиться в путь один со своими сторонниками.
Франсиско Писарро оправдывался, как умел. У него, мол, не было иного выбора – либо принять все, дарованное королем, либо все отвергнуть. Он успокаивал Альмагро тем, что мир всегда будет достаточно велик для них всех, что его состояние всегда будет в распоряжении Альмагро.
В конце концов союз конкистадоров удалось кое-как восстановить. Снова клялись они в верности друг другу, однако ненависть, тщательно скрываемая обоими соперниками, только ждала удобного случая, чтобы вырваться наружу.
Началась деятельная подготовка к дальнейшему походу. Однако колонисты Панамы неохотно шли на службу к Писарро. Они хорошо знали, какие трудности ждут их в дальних странах и помнили о прежних неудачах. Не хватало оружия и лошадей, на которых Писарро так же, как Кортес в Мексике, возлагал весьма большие надежды. Наконец был создан отряд из ста восьмидесяти или ста девяноста человек при двадцати семи лошадях (надо сказать, что историки, как обычно, называли разное число тех и других).
По сравнению с экспедицией Кортеса, войско Писарро было значительно слабее и хуже вооружено, тогда как страна инков по своим размерам и могуществу намного превосходила государство ацтеков и к тому же отстояла от Панамы дальше, чем Мексика от опорных пунктов испанцев на Антильских островах. Вооружение горсточки авантюристов совершенно не соответствовало их цели – завоевать огромное государство. Но Писарро не очень горевал об этом. В Панаме еще оставался Альмагро, чтобы вербовать подкрепления.
После торжественного освящения флага, богослужения и причастия в начале января 1531 года Франсиско Писарро со своими братьями и с навербованным отрядом на трех каравеллах вышел из порта Панамы, направляясь на юг. С божьего благословения начался крестовый поход против неверных. Целью флотилии был Тумбес. Однако ветер и встречные течения затрудняли продвижение кораблей; наконец после тринадцати дней пути маленькая эскадра бросила якорь примерно на 1о с. ш. – недалеко от экватора.
По решению военного совета, солдаты под командованием Франсиско Писарро высадились на берег и двинулись вдоль океанского побережья на юг, а корабли направились следом за ними, держась на некотором расстоянии от берега.
Поход был очень тяжелым. Путь часто преграждали разлившиеся реки. Наконец испанцы добрались до густонаселенных районов. Индейцы встречали их дружелюбно. И тут завоеватели, сбросив маску простосердечия, внезапно обрушивались на какой-нибудь город, убивали жителей, не успевших скрыться в горах, и грабили брошенные дома. Они искали драгоценности и продовольствие. «Мы нападаем на них с мечом в руке потому, что никогда не смогли бы захватить такого количества золота и драгоценных камней, если бы заранее предупредили индейцев о своем прибытии», – откровенно признавался один из конкистадоров – хронист Педро Писарро.
Побережье Перу, открытое Франсиско Писарро (со старинной карты).
При разделе добычи испанцы ссорились и мошенничали. Эррера рассказывает, что они как-то нашли изумруды, часть которых была величиной с голубиное яйцо, но один хитрый священник сумел убедить грабителей, что это просто кусочки стекла. А если они ему не верят, пусть возьмут молоток и ударят – стекло разобьется, а драгоценный камень останется цел. Воины так и сделали, и, действительно, – после первого же удара камни рассыпались на сотни осколков. Тогда священник по смехотворной цене скупил у них эти «стекляшки», а потом, продав их в Испании, нажил целое состояние.