Страница 51 из 97
Кортес потерял убитыми всего шесть человек, Нарваэс же – двенадцать (по другим сведениям – соответственно двоих и четверых). Командующий приказал тщательно ухаживать за многочисленными ранеными, в том числе и за Нарваэсом, которого он отправил потом в Веракрус, где содержал под строгой охраной.
Однако дальновидный Кортес относился к Нарваэсу не как гордый победитель: он дружески беседовал со своим пленником и старался помириться с ним, подчеркивая, что на все божья воля и что эта победа и пленение Нарваэса кажутся ничтожными по сравнению с другими его военными успехами в Новой Испании.
Пленным солдатам Нарваэса было приказано немедленно сдать оружие судьям в знак покорности Кортесу, а затем присягнуть ему на верность как верховному судье этой страны и капитан-генералу всех испанских вооруженных сил.
После этой церемонии Кортес велел вернуть воинам Нарваэса захваченные у них во время боя оружие, коней и другое имущество. Он роздал им также большую часть золота, добытого по дороге из Теночтитлана в Семпоалу. Все это он делал для того, чтобы любой ценой привлечь на свою сторону войско Нарваэса.
Это вызвало гнев и возмущение среди ветеранов капитан-генерала. Как отмечает хронист, «наш главнокомандующий предал своих друзей, чтобы расположить к себе прежних врагов. Мы стояли за него в горестный час, но наградой нам были лишь удары шпаг и раны, военная же добыча была роздана врагу». Однако хитрый Кортес знал, что делает. Теперь было не время для ссор – надо было действовать объединенными силами.
Золото и заманчивые посулы сделали свое дело – людям Нарваэса захотелось попытать счастья под командой столь ловкого и отважного командира.
Итак, Кортес получил такое подкрепление, о котором не мог и мечтать. Теперь в его распоряжении была целая армия – свыше тысячи человек, среди них около сотни всадников, более восьмидесяти арбалетчиков и почти столько же мушкетеров. Капитан-генерал решил разбить их на отряды, добавив к бывшим солдатам Нарваэса по нескольку своих ветеранов, а во главе поставить опытных командиров и разослать их по всей Мексике для создания новых опорных пунктов и колоний, рассчитывая в дальнейшем заняться расширением завоеванной территории.
Народная война против чужеземных захватчиков
Столица в огне восстания
Ужасная весть. – Кровавая резня во время весеннего праздника. – Ограбление трупов. – Испанцы в осаде. – Возвращение Кортеса. – Куитлауак – наместник Монтесумы. – Взрыв народного гнева. – Начало сражения.
Сразу после окончания битвы капитан-генерал направил гонца к Альварадо с известием о победе над Нарваэсом. И теперь, спустя неполных две недели, когда Кортес уже считал себя неограниченным властелином всей Мексики и ему казалось, что все враги повержены в прах, из Теночтитлана возвратился гонец с ужасным известием: Альварадо писал, что ацтеки напали на дворец, где жили испанцы, и, осыпая гарнизон тучей стрел, дротиков и камней, пытались захватить его. Многие испанцы убиты и ранены. Ацтеки сожгли также бригантины на озере Тескоко. Альварадо слезно просил командира поспешить на помощь осажденным.
Нельзя было медлить ни минуты. Потерять прекраснейший из городов Нового Света – означало потерять всю Мексику. Поэтому Кортес послал гонцов к отрядам, уже выступившим в намеченные районы, с приказом немедленно возвратиться. Оставив в Веракрусе небольшой гарнизон, а в Семпоале – больных и раненых, Кортес поспешил в Теночтитлан. По пути, в Тласкале, испанцев снова щедро снабдили продовольствием и дали им с собою две тысячи воинов. Томимый мрачными предчувствиями, Кортес поспешно пересекал страну ацтеков. Вскоре, однако, его опасения были несколько рассеяны новым гонцом Альварадо, перебравшимся в лодке из столицы на другой берег озера Тескоко и доставившим сообщение, что ацтеки уже две недели как прекратили атаки на дворец Аксаякатля, хотя не сняли осаду.
Очевидно, они отведут свои войска лишь после прибытия в столицу Кортеса.
Вскоре явился гонец и от Монтесумы с уверениями, что властелин не виновен в этих столкновениях и что они произошли вопреки его воле и приказам.
23 июня 1520 года Кортес верхом на коне во главе своего войска вступил в Теночтитлан. Испанцы двигались по дамбе, шедшей от южного берега озера. Звуки труб, проносясь над озером, возвестили осажденным конкистадорам, что помощь близка. Испанский гарнизон ответил мощным артиллерийским салютом. Солдаты Кортеса прибавили шаг и, перейдя большие разъемные мосты, вскоре вступили в город.
Кортес с тревогой заметил, что многие мосты разведены, а на улицах и площадях совсем не видно людей. Никто не приветствовал белых чужеземцев, хотя и не оказывал сопротивления, лишь на лицах случайных прохожих можно было прочесть холодную ненависть и презрение. В немой тишине глухо раздавался стук лошадиных копыт. Распахнулись тяжелые ворота дворца Аксаякатля, и ликующие солдаты бросились обнимать друг друга.
Кортес немедленно приступил к расследованию причин мятежа. Одни утверждали, что ацтеки хотели освободить своего повелителя, другие – что они намеревались использовать отсутствие Кортеса для уничтожения гарнизона.
Однако постепенно выяснилось, что виной всему был сам Альварадо. Он не обладал дипломатическим тактом и несокрушимым спокойствием Кортеса. Ацтеки, по-видимому, готовились к борьбе с чужеземным гарнизоном, но вели себя мирно. Альварадо решил опередить их и нанести им сокрушительный удар, но просчитался.
Ежегодно в мае, по обычаю ацтеков, устраивался весенний праздник. Это был веселый праздник, с песнями и плясками, в которых участвовали представители всех знатных ацтекских родов. Как подчеркивает в своей хронике Берналь Диас, безрассудный капитан решил использовать праздник, чтобы проучить ацтеков, которых он считал дикарями, внушить им ужас и благоговение и отбить всякую охоту бунтовать.
Статуя ацтекского бога весны и цветов.
В назначенный день в храме собралось около шестисот ацтеков, разодетых в праздничные наряды, украшенных золотыми ожерельями, браслетами и драгоценными камнями. Альварадо и его воины пришли на торжественную церемонию в качестве гостей. В самый разгар веселья, когда ацтеки были поглощены пением и плясками, испанцы, по условленному сигналу, бросились на них со шпагами в руках. Несчастные индейцы, не имея оружия для защиты, один за другим падали под ударами жестоких убийц и никому из них не удалось спастись. В этот день погибла большая часть ацтекской знати. Охранявшие ворота воины пронзали празднично одетых ацтеков копьями, а тех, кто пытался перелезть через стены, настигали стрелы, пущенные из арбалетов.
И все это, по свидетельству хрониста Томары, конкистадоры проделали жестоко и хладнокровно. Как пишет Саагун, кровь текла по мостовой, словно вода от обильного дождя. Затем испанцы, бродя по лужам крови, стали грабить убитых, срывая с них драгоценности. Кровавая резня завершилась мародерством. Епископ Лас Касас пишет, что в тот день погибло две тысячи человек, и сообщает, что индейцы долго еще пели печальные баллады об этой кровавой; драме.
Весть о неслыханном злодеянии быстро облетела весь город. Ацтеки не верили своим ушам. Все, что они пережили до сих пор: осквернение храмов, пленение и позор их повелителя, – не шло ни в какое сравнение с этим жутким событием. В их сердцах загорелась такая ненависть, такая жажда мести, что жители столицы все до одного тут же взялись за оружие. На рассвете следующего дня ацтеки атаковали дворец, в котором укрылись испанцы. Они карабкались на стены, делали подкопы, пытались поджечь деревянные постройки.
Испанцам грозила гибель. Пути к отступлению тоже не было: ацтеки сожгли бригантины. Тогда Монтесума, по просьбе гарнизона, взошел на ступени дворца и возвестил народу, что жизнь его в опасности и, если штурм дворца не прекратится, испанцы его убьют. И ацтеки, все еще послушные воле Монтесумы, приостановили штурм.