Из разноцветных миров

В общем, проблема денег была решена. Оставалось только качать головой, что способ был фактически такой же, как и на Земле: и здесь Ирв опять стал профессиональным сталкером. Вот так.

Теперь он нечасто ходил к пустынникам — другие миры привлекали его гораздо больше, чем разговоры с бестелесными животными. Да и большую часть времени он проводил, наблюдая Двери, открывающиеся в ближайших Дырах, следя, не появится ли там его мир. Но еще в самом начале, когда он только начал использовать Кристалл Мерцания, Ирв побывал у пустынников.

Вернувшись из того первого перемещения в другой мир, он оставил Кристалл дома и пошел к стражам. Он не стал дожидаться ночи — ему не терпелось расспросить пустынников о свойствах, возможностях Кристалла Мерцания, теперь, когда он проник в его мир.

Ирв подошел к стражам и присел на землю, ожидая появление говорящей тени. Но пока никого не было, мысли о Лие занимали его. Он думал о ней с грустью и щемящим чувством потери. Конечно, он мог бы снова быть с ней, и она, скорее всего, не стала бы возражать, но после того утра он чувствовал, что уже не может относиться к ней по-прежнему. Сложно испытывать к птицеящерице те же чувства, что и к человеку. Хотя, конечно, он всегда знал, что она не человек. Но одно дело знать, а другое…

Он помнил, как увидел ее в обличье птицеящерицы. После того как столько времени знал ее в облике человека, прекрасной женщины, и думал о ней, как о единственном, кроме себя, человеке в этом мире. Господи! Как же хорошо было с ней всегда! И тем больнее оказалось падение. Когда они были на небесах, а потом оказалось, что она… В общем, его мечта оказалась птицеящерицей. Да, пожалуй, действительно было похоже, что он свалился с небес в то утро. Больно было падать с облаков.

За всеми этими размышлениями Ирв не заметил, как пустынник появился перед ним.

— Вы мыслите нелогично, — сказал Пустынник.

И Ирв улыбнулся, узнав «своего» Пустынника.

— Да? — сказал Ирв. — Почему?

— Вы ведь всегда знали, что она Дева, которая может принимать разные обличья. А поскольку она живет среди зартов, то чаще всего это обличье зарта. И скорее человеческий облик является для нее необычным и исключительным случаем, чем внешность птицеящерицы.

— Так что с того? — сказал Ирв. — Я ведь видел ее только в обличье человека, женщины.

— Да, но вы знали, что она другая.

— Знал, — согласился Ирв.

— Тогда что же так удивило вас?

— Это не удивление, это другое.

— Что другое?

Ирв пожал плечами.

— Не знаю. Не удивление, не тем более отвращение… Неприязнь, пожалуй, тоже не то. Ложь, может быть, но тоже не совсем верно, — она ведь не обманывала меня. Скорее, я сам лгал себе, считая ее человеком, а потом она уличила меня в этой лжи.

— Она уличила вас в том, что вы лгали себе о ней? — спросил Пустынник.

— Да, — грустно улыбнулся Ирв, — наверное, так. Хотя это и звучит довольно странно. Сказка кончилась, как это ни печально. Она сама разрушила мою сказку о ней.

— Вы мыслите нелогично, — снова сказал Пустынник. — Нельзя обижаться на нее за то, что она вернула вас к правде.

— Вывела на чистую воду, хочешь сказать? — с улыбкой проговорил Ирв. — Пожалуй, что да. Только вода оказалась уж очень холодной и слишком чистой, бесцветной. Мне было гораздо приятнее в той, которую я сам раскрасил для себя.

— Разве правда не всегда лучше, чем ложь? — спросил Пустынник.

— Все хорошо в меру, — ответил Ирв. — Главное, только знать эту меру. Хотя тебе-то что до этого? С чего это вдруг ты увлекся вопросами человеческих отношений?

— Мне понравился тот образ, который был в ваших мыслях, когда вы думали о ней. Я запомнил его.

— Да? Что же в нем такого?

— Он противоречивый, запутанный и неправильный. Но почему-то красив именно этим. Он необычный и привлекает своей контрастностью.

— Хм… Да ты, я вижу, эстет, большой знаток и ценитель образов мыслей, — улыбнулся Ирв.

— Я видел разные образы мыслей, — ответил Пустынник.

— Не сомневаюсь. Ладно, пожалуй, это не самое главное из последних событий. А знаешь, какое главное?

— Знаю, — сказал Пустынник, — вы проникли в мир Свитка Мерцания.

— Тьфу… — с досадой произнес Ирв. — С вами, пустынниками, совершенно невозможно разговаривать.

— Вы думали об этом, когда задавали вопрос. Я услышал ответ в ваших мыслях.

— Да, конечно, — пробурчал Ирв. — И что ты думаешь об этом?

— Я не думаю.

— Сам — да, но моими мозгами, что ты думаешь?

— Это не совсем точно, — проговорил Пустынник. — Когда я думаю вашим мозгом, мы как бы думаем вместе и…

— Ладно, неважно, — прервал его Ирв. — Что ты скажешь о том, что я смог использовать Кристалл Мерцания?

— Вы не использовали всех его свойств.

— Вот-вот, как раз об этом я и хотел спросить. В чем его свойства?

— Я не знаю их всех.

— А что ты знаешь?

— Я знаю, что он может включать в себя нас. Вернее, вы можете включать в себя нас, используя Свиток Мерцания.

— Как это? — спросил Ирв и тут же сам догадался об этом. — А, наверное, дело в том, что он усиливает сознание, и оно становится настолько большим, что может включать в себя сразу много пустынников.

— Примерно так, — ответил Пустынник. — Только не много, а всех.

— Всех? — удивился Ирв.

— Да.

— То есть ты хочешь сказать, что с помощью Кристалла Мерцания я могу собрать в… в себя всех пустынников мира?

— Да.

— И… и как это будет? — все больше удивлялся Ирв.

— Я не знаю точно, но знаю лишь то, что это не причинит вам вреда. Мир Свитка Мерцания — это бесконечная Вселенная как и любой другой мир, и в нем хватит места для всех нас.

— Хм… Вот как? — Ирв думал.

— Вы правильно думаете, что нужно попробовать сделать это, — сказал Пустынник, подслушав его мысли.

— Ты так считаешь?

— Да.

— А вдруг не получится, — сомневался Ирв. — Не очень хочется снова отдавать себя на растерзание вашему брату и еще больше сестре.

— Вы можете оставаться совсем близко от стражей и в случае чего быстро уйти за их границу.

— Хм…

— Нам будет приятно иметь бесконечное количество сознания. Все смогут получить столько, сколько захотят.

— Да? Но мозг-то у меня останется прежним, не безграничных размеров.

— Это не важно. Вы сможете не пускать нас в свой мозг.

— Тогда зачем вам это, если вы не будете пользоваться мозгом?

— Сознание как теплая мягкая вода, в нем приятно плескаться и нежиться.

— Н-да? — Ирв подумал, что действительно он ничем не рискует, имея возможность в любой момент уйти под защиту стражей. — Что ж, — сказал он, — ладно. Наверное, стоит попробовать, — он встал на ноги. — Сейчас я принесу Кристалл. Жди меня здесь, — и пошел к дому.

Через несколько минут Ирв вернулся с Кристаллом Мерцания. Он нес его в руках и, подойдя к границе стражей, остановился. Пустынник все еще был на том же месте. Ирв посмотрел на него.

— Что ж, я иду. Думаю, что пару шагов от стражей будет достаточно. Как ты считаешь? — спросил Ирв.

— Как сладко! — проговорил Пустынник. — Великолепное чувство свободы.

— А, — улыбнулся Ирв, понимая, что держа Кристалл в руках, он использует его, и Пустынник уже пребывает в его, ставшем большим, сознании, — ты попал на шоколадную фабрику.

И с этими словами Ирв шагнул за стражей, сделал два шага от города и остановился.

— Другие уже чувствуют Свиток Мерцания, — сказал Пустынник. — Скоро они будут здесь. Не подпускайте их к вашему мозгу.

— Как? — спросил Ирв.

И тут сразу несколько пустынников возникло перед ним. Он почувствовал жжение в голове от того, что они все разом вошли в его мозг, и чуть скривился от боли, но тут же постарался прогнать их оттуда. И это получилось. Он словно бы отставил их в сторону, все равно ощущая их в себе, но так, не слишком навязчиво, просто зная, что они есть, но вполне мог бы и не замечать этого.

Пустынников становилось все больше. Они стекались к нему со всей округи. Ирв чувствовал увеличение их количества, но это не давило, просто он знал, что их все больше. Женщина-пустынник накрыла его своей пустотой. Ирв не испугался и не двинулся с места, просто спокойно приказал ей отойти. И она послушалась, оставив его.