Страница 47 из 54
Так утешал себя великий мореплаватель, полный горького разочарования, – он так и не разбогател и не осуществил свою мечту, которую лелеял всю жизнь.
Смерть и бессмертие слава
Конец жизненного пути
Покинутый, забытый старец. – Затуманенный алчностью и честолюбием взор. – Неблагодарность – воздаяние света! – Одинокая смерть в Вальядолиде 20 мая 1506 года. – Где покоится прах великого мореплавателя? – Тяжба потомков с королем.
Из последней экспедиции Колумб вернулся тяжело больным и угнетенным духовно. В порту Сан-Лукалк его на руках вынесли с корабля и отвезли в Севилью. Больной старик тщетно ожидал, что государи пригласят его ко двору и выслушают сообщение о Великом плавании. При дворе никто и знать ничего не хотел об адмирале. Его покровительница королева лежала на смертном одре. Письмо с Ямайки, очевидно, не вызвало особого интереса: помимо бесчисленных жалоб, оно содержало лишь неясные намеки на то, что каравеллы адмирала якобы достигли Малаккского полуострова и близки к богатой Индии. Король, занятый войной в Европе, не обращал больше внимания на незадачливого адмирала.
Королева Изабелла, на которую адмирал возлагал большие надежды, умерла 26 ноября 1504 года, даже не упомянув его в своем завещании.
Все же больной Колумб не сдавался на милость суровой судьбы и не хотел примириться с мыслью, что он больше не нужен, что его место занято другими, более молодыми, энергичными и способными мореплавателями и конкистадорами.
Он был весь во власти одной маниакальной идеи – во что бы то ни стало вернуть свое высокое положение, вновь обрести присвоенные ему права и привилегии, возвратиться в Индию в качестве вице-короля и взыскать там все обещанные ему доходы. На это он потратил весь остаток жизни, все свои последние силы. Алчность и честолюбие затуманили ясный некогда взор, разглядевший за океаном очертания неведомых земель.
Надо сказать, что в материальном отношении Колумбу в то время жилось не так уж плохо. Из последней экспедиции он привез много золота, получил часть своего имущества, отобранного у него на Эспаньоле. Но он чувствовал себя обманутым, преданным и забытым.
Он осыпал письмами своего сына Диего, находившегося при дворе, умоляя его защитить интересы отца. В этих письмах многократно повторялся один и тот же мотив: «Напомни всем этим людям о моем недуге и о воздаянии, которое мне полагается за мои труды!»
Старый адмирал жаловался, что не получил с Эспаньолы и четвертой доли своего золота, сетовал на плохое управление колонией, давал многочисленные советы и предлагал свои услуги, обещая быстро навести порядок на острове, если ему доверят управление им.
Интересно отметить, что великий мореплаватель обвинял правителей Эспаньолы в тех же грехах, в которых еще так недавно обвиняли его самого: он говорил, что доходы от колонии незначительны и вносятся в королевскую казну с опозданием, что нынешнего вице-короля Овандо все ненавидят, что на острове необходимо построить более мощные крепости и послать туда опытного человека, который за три месяца наведет строгий порядок. Он способен еще принести королю пользу и никто не сделает это лучше его, ибо никто не заинтересован в этом так, как он.
Колумба тревожила также мысль, не строят ли против него козни братья Поррас – мятежники, выпущенные на свободу и находившиеся при дворе. И он жаловался на них королю, сообщая, что они вовсе не соответствовали своим постам и что следствие это показало бы. «Их возмущение при всем том, что я сделал для них, поразило меня так, как если бы солнце вдруг стало посылать мрак вместо света», – писал Колумб. Он жаловался также и на других мятежников, отпущенных на свободу и не стыдившихся появляться при дворе. Колумб требовал строго наказать их: «Может ли быть что-нибудь гнуснее и бесчеловечнее этих людей! Если их величества оставят это дело без внимания, то кто же снова решится управлять людьми на их службе?»
Колумб просил также позаботиться об уплате жалованья преданным ему людям, участвовавшим в экспедиции и после долгого плавания вернувшимся домой. Он уговаривал сына, чтобы тот постарался заинтересовать двор колонизацией новых земель.
Интересно отметить, что и Диего Мендес – верный сподвижник Колумба тоже тщетно добивался обещанного вознаграждения за труды во время последней экспедиции. Мендес просил Колумба пожаловать ему пожизненно должность главного судьи острова Эспаньолы. «Адмирал сказал, – писал он в своем завещании, – что сделает это весьма охотно и что подобное воздаяние незначительно в сравнении с большими заслугами, которыми я отличился перед ним. И приказал он мне сказать обо всем том также и его сыну дону Диего, который был очень обрадован пожалованием мне упомянутой должности. И дон Диего мне заявил, что если отец его дал ее мне одной рукой, то готов дать то же обеими руками. И все это чистая правда, в чем клянусь загробной жизнью».
Все же Мендес так и не получил этой должности. Диего после смерти отца был назначен губернатором Эспаньолы; но должность главного судьи была отдана Бартоломео Колумбу. Мендес горько сетовал на такую несправедливость – эта должность приносила бы ему целый миллион мараведи в год. «Если бы мне ее дали, – писал он, – я стал бы самым богатым и уважаемым человеком на всем острове».
«Неблагодарность – вот воздаяние света!» – мог бы в конце своей жизни воскликнуть ни один из покорителей новых земель.
Нельзя не рассказать еще об одном интересном свидании: Колумба посетил его старый знакомый Америго Веспуччи. Адмирал так писал об этой встрече сыну Диего в письме от 5 февраля 1505 года: «Два дня тому назад я беседовал с Америго Веспуччи, который передаст тебе это письмо; Веспуччи призван ко двору в связи с некоторыми вопросами мореплавания. Он всегда выражал желание быть мне полезным. Счастье было к нему неблагосклонно, как и ко многим другим. Его труды не принесли ему тех выгод, на которые он был вправе рассчитывать. Он едет туда (ко двору) с горячим желанием добиться для меня при удобном случае чего-нибудь благоприятного. Я не имею возможности, находясь здесь, подробнее объяснить ему, чем он мог бы быть нам полезен… Но он полон решимости сделать для меня все, что в его силах… Подумай хорошенько, чем он мог бы помочь, — он сделает это охотно, только устрой все так, чтобы он не догадался, что оказывает мне помощь. Я ему рассказал о своих делах все, что было возможно, не исключая и того, что я совершил и какое воздаяние было мне за это. Покажи это письмо аделантадо (Бартоломео), пусть он придумает, чем и как мог бы мне Веспуччи быть полезен».
Это письмо свидетельствует о дружбе Веспуччи с великим мореплавателем, однако неизвестно, пытался ли Веспуччи как-то помочь покинутому старцу.
Письма Колумба королю оставались без ответа, несмотря на старания близких и друзей адмирала, Фернандо считал договор с Колумбом столь невыгодным, что о возобновлении его не могло быть и речи. Только приличия удерживали государя от того, чтобы публично отказаться от всех обязательств и обещаний, которые он и покойная королева дали Колумбу. Поэтому Фернандо всячески оттягивал решение спорного вопроса и молчал.
В мае 1505 года Колумб, почувствовав себя несколько лучше, испросил у короля аудиенцию и отправился ко двору. Фернандо принял старика вежливо, но ничего не обещал. Колумб же с прежней настойчивостью требовал выполнения всех пунктов договора. Король уклонился от ответа и предложил передать спор на разрешение третейского суда. Однако Колумб на это не согласился, считая свои права бесспорными и не требующими доказательств. Он отказался также принять от короля крупное поместье в Испании и огромную пожизненную пенсию, которые тот хотел даровать ему взамен всех титулов и привилегий на новых землях.
Король передал спор на рассмотрение особого совета, который, однако, не торопился принимать решение.