Магнатъ

— Как же он не видел, когда лично с вами «побеседовал»?

Петр от такой новости аж приподнялся, разом позабыв свои недавние мысли:

— То–то я смотрю, парень этот все наши ухватки да подходцы знал, даже тайные! Еще попенять тебе хотел, что чужих учишь, казачьему спасу…

Григорий взял в руки вилку, аккуратно снял крышечку с горшочка — и по комнате поплыл до одури вкусный запах свинины, запеченной под сыром «пармезан».

— Чему–то я научил, чему–то меня научили.

Вслед за ним и остальные принялись угощаться, дружно проигнорировав вилки. В одной руке ложка, в другой кус хлеба — все, как и полагается за нормальным столом, без всяких там господских замашек. Примерно с десяток минут царило деловитое молчание, разбавленное перестукиванием столового серебра и легким позвякиванием стаканов. Затем вновь прозвенел колокольчик, и все те же ловкие руки горничной убрали опустевшую посуду со стола, и поставили новый графинчик с водкой, мисочку с копченостями и все те же четыре стопки. Наблюдая, как три пары глаз провожают фигуристую прислугу, хозяин покачал головой:

— Вы прямо как с голодного края прибыли.

— Хех! Не всем так везет, такую кралю под боком иметь!..

— Гм.

Господин главный инспектор машинально промокнул уголки губ накрахмаленной салфеткой, и начисто игнорируя очередные многозначительные переглядывания братьев, отстраненно заметил:

— Это вы еще в наш швейный цех не заглядывали. Вот уж где цветник–палисадник!

Все так же тихо и незаметно появившаяся горничная одним своим видом невольно оспорила последнее замечание. Все же кое–какие «цветы» растут и на «клумбе» сродственника!.. Хотя, конечно, они и к швеям заглянуть не откажутся. Хотя бы потому, что от такого отказываться, дураков нема. Меж тем, стол в третий раз обновился — рядом с графинчиком «беленькой» появился еще один, наполненный рубиновой жидкостью. Затем беззвучно легла на скатерть хрустальная пепельница, прибавилось тарелочек с закуской, а опустевшие горшочки перекочевали на поднос. Последним штрихом стала изящная резная шкатулка, поставленная по правую руку Григория.

По–прежнему игнорируя взгляды гостей (и безмерно их этим огорчая), молодая красавица ушла, прихватив свою ношу. А глава застолья откинул крышку шкатулки, открывая заинтересовавшимся взорам целые залежи разнообразных табачных богатств, не глядя, подхватил несуразно длинную папиросу и щелкнул зажигалкой. Золотой, между прочим! Придирчиво внюхиваясь в неприлично мягкий и вкусный дымок, братья слегка попривередничали в своем выборе, затем все же решили последовать примеру более удачливого родича. Пока они по очереди раскуривали свои сигариллы и крутили в руках приятную тяжесть «Бензы», хозяин налил себе полный бокал вина, тут же его ополовинил, довольно вздохнул и принялся читать весточку из родной станицы.

— Надо же!.. Когда служить поверстали, дядько Онуфрий даже на проводы не пришел, а теперь, гляди–ка ты — добрым словом поминает, поклон передает. Неужто забыл мне свою яблоню?

Казаки дружно фыркнули, вспоминая, как шлепнулся вместе с обломившимся прямо под ним суком (с полуторасаженной высоты, между прочим, навернулся!) одиннадцатилетний любитель наливных яблочек. Прямо в объятья вышеназванного дяди, который после такой помощи в сборе урожая изрядно рассвирепел, и обломал очень даже увесистую хворостину об зад «помощника». Да, славные были денечки…

— М–да.

Григорий аккуратно отложил письмецо в сторонку, и раздавил остаток сигариллы в пепельнице, одновременно не без усмешки поглядывая на Петра — с видом опытного ценителя тот «дегустировал» рейнское, изрядными такими «глоточками».

— Эх, слабовата водичка! Водочка, пожалуй, куда как лучше будет. А, браты?

В ответ на незамысловатую подковырку, отставной унтер–офицер пограничной стражи ответил просто и честно:

— Я привык.

И предупреждая все остальные вопросы, продолжил:

— Все то, что вас так удивляет, или просто непривычно, для меня уже давно стало обыденностью. Потому что я занимаю значимый пост в компании, и мне должно соответствовать своему месту. Поведением, речью, обликом — всем. Я специально этому учился, да и учусь, по сию пору.

— Эва как!..

Петр одним только взглядом заткнул Василия, продолжая внимательно слушать:

— Весь этот достаток, что занимает ваши мысли, горничные, дом — все это положено мне просто по должности. И та же зажигалка, на которую все никак не может наглядеться Дмитро, сущая мелочь по сравнению с… Ну, например, пепельницей в виде золотого лаптя, причем последний отлит в натуральную величину.

Василий все же не утерпел:

— Что, у тебя и такое имеется?!

— Не у меня, а у нескольких знакомых мне купцов первой гильдии. Но если только возникнет подобная блажь — и у меня в кабинете появится точно такая же безделушка.

Тут уже не удержался и сам Петр:

— Что, и это тоже компания даст?

Хозяин еще раз отпил из бокала и равнодушно согласился:

— Если это будет действительно необходимо — даст, хоть дюжину. Впрочем, на подобные мелочи хватит и моих личных денег. Ладно, со мной закончили, теперь поговорим о вас.

Казаки непроизвольно вытянулись и расправили плечи, ибо властности в голосе кровного родича заметно поприбавилось. Как и их веры во все, что он только что им говорил:

— Почему не хотите обратно в станицу?

— Да ну! Толком и мир–то еще не повидали, не нагулялись, а в станице… И так–то, пока новиками были, едва не оженили. Теперь же, стоит только вернуться, так враз окрутят — старики, поди, уже и невест нам присмотрели. Сам ведь знаешь, как оно!..

Григорий понимающе потер подбородок, мимоходом огладил усы и согласился:

— Знаю.

Действительно, гулять в одиночестве молодым казакам долго не давали — уж за чем–чем, а за этим многочисленная женская родня и самые старые, а следовательно и авторитетные казаки, следили пристально и строго. Насильно, конечно, никого в храм божий не тащили — но уговорами и постоянными намеками жизнь портили весьма основательно.

— Что же, тогда давайте подумаем. В экспедиторы вам путь заказан, потому что «собеседование» вы не прошли.

— Так уж и не прошли!.. Подумаешь, на кулачках уступил! Для казака это не главное — шашкой я кого хошь на шматки попластаю!

— Чтобы кого–то там напластать, по нему еще попасть надобно… М–да. Что у нас дальше? Охрана. Можно, но я бы не советовал: служба там по большей части рутинная, строгостей много, начнете вы с рядовых… А раз жениться вы не хотите, то и фабричные работницы без вас обойдутся. Так, дальше. Та же охрана, но на Кыштымских заводах компании — рутины поначалу мало, но потом все одно появится, а строгостей как бы ни больше, чем в Сестрорецке. Еще можно устроить вас младшими фабричными инспекторами — но прежде, придется где–то с полгодика отработать на производстве простыми мастеровыми.

— Это еще зачем?

— Чтобы что–то инспектировать, Василь, надо в этом хоть немного разбираться. У меня сейчас всего два младших инспектора, и оба вышли из мастеровых… Идем дальше. Из вас получатся неплохие инструктора физподготовки, для охраны и переселенцев. Как?

Братья уже привычно переглянулись:

— Это чего такое ты сейчас сказал?

— Будете учить охранников, как нарушителей и дебоширов без смертоубийства скручивать. А переселенцев — натаскивать в стрельбе из дробовика.

Пользуясь небольшой паузой в разговоре, Григорий пригубил вина.

— Что там у нас дальше? А дальше у компании намечается важное и долгое дело, в местечке под названием Клондайк. Но и там вы тоже начнете с рядовых, да и порядки будут еще строже, чем в охране.

От таких «блестящих» перспектив троица заметно приуныла.

— Ну и последнее. Компания собирается устроить несколько предприятий на Дальнем Востоке империи. При этих самых предприятиях, и вокруг них, будут поселки, для рабочего и крестьянского люда. А места там дикие, шатается кто не попадя — хунхузы, дикие старатели, скупщики золота, охотники с китайского берега Амура, спиртоносы, контрабандисты, беглые каторжане… Поговаривают, что и местные казачки иногда позволяют себе лишнее. А компании надо, чтобы там была тишь да гладь, да божья благодать. Кое–кого мы уже туда отправили, но опытные казаки все одно будут очень даже к месту.