Страница 7 из 75
— Боже мой, как это ужасно, да? — прошептал Хоуви. — Представь, жила себе на свете вот такая крошечка, и тут появляется некто и…
— Да, неприятно, — перебил его Джаз. — А теперь помолчи немного. Я должен заняться делом.
Никаких синяков и кровоподтеков, ушибов и царапин. Джаз мог провести только поверхностное исследование, а в полицейский отчет все данные, полученные в результате такого осмотра, уже были включены. Вскрытие же проводилось в определенном порядке. Сначала требовалось по возможности идентифицировать тело, сфотографировать его, затем удалить все имеющиеся улики, измерить и взвесить тело. Если требуется, добавить к этому рентгеновские снимки и только после этого произвести тщательный внешний осмотр. Все это было сделано сегодня, поскольку вызвать оказалось возможным только доктора Гарвина. Настоящий медэксперт прибудет только завтра утром, который будет непосредственно вскрывать тело. Вот он-то и должен исследовать ткани под микроскопом и подготовить образцы, которые потом будут проверены на наличие всевозможных ядовитых веществ в организме убитой. Ну а пока что, как следовало из имеющихся документов, полицейские выдвинули версию о том, что женщина была задушена. Джаз мог легко согласиться с этой теорией. Убить человека относительно просто, если его задушить. Никакого оружия при этом не требовалось. Только руки. Ну а если вдобавок ко всему надеть перчатки, то не оставишь после себя никаких улик.
В отчете значилось, что Джейн Доу, то есть тело, принадлежало «женщине европеоидной расы, возраста от 18 до 25 лет; особых примет, то есть татуировок, шрамов и крупных родимых пятен, не обнаружено». Все это Джаз читал достаточно быстро и одновременно про себя соглашался со всеми выводами полицейских. Потом он приоткрыл женщине веки, отчего Хоуви отступил и закашлялся. Ее светло-карие глаза смотрели в никуда. Джаз знал, что эритроциты сетчатки могли перемещаться еще в течение нескольких часов после смерти. Это можно было назвать чем-то вроде последнего проявления жизни в уже мертвом теле. Но в глазах женщины не обнаружилось никакого намека на движение, и поэтому Джаз решил перейти к главному, из-за чего они, собственно, и заявились сюда, в морг. И он лично должен был увидеть правую руку неизвестной женщины. Он должен был убедиться, что все то, что описали полицейские в своем отчете, соответствовало действительности.
И убедился.
На правой руке отсутствовали три пальца: указательный, средний и безымянный. Оставались только большой палец и мизинец. Такая кисть будет всегда показывать «рожки сатаны», пока тело станет гнить где-нибудь в земле. Но Джаз видел своими глазами на поле с помощью подаренного ему отцом бинокля, что полицейские обнаружили только один палец — тот самый, что они положили в пакет для улик.
Значит, два остальных убийца прихватил с собой. В соответствии с печально скудным отчетом он забрал указательный и безымянный пальцы.
Хоуви прокашлялся и обратился к Джазу:
— Слушай, приятель, а ты уверен, что нам все это надо? А вдруг все это — просто несчастный случай, не более? Ну, может быть, там просто на поле гуляла влюбленная парочка. Они занимались сексом и так далее. А потом она случайно ударилась обо что-то головой, или с ней случился сердечный приступ, или еще что-то в этом же роде, и все. А парень, конечно же, перепугался и просто сбежал.
— И что? Он чисто случайно решил после ее смерти на память отрезать ей сразу три пальца? Представляю себе! «Ой-ой-ой! Моя девчонка умерла! Какой я неуклюжий, даже искусственного дыхания ей сделать не сумел! А вместо массажа сердца зачем-то отрезал ей три пальца! Наверное, придется теперь забрать их с собой… Вот черт! А средний-то куда-то подевался!»
Хоуви презрительно шмыгнул носом:
— Ну ладно. Тогда, может быть, пальцы ей отгрыз какой-то зверь?
— Да ты сам посмотри на плоскость отсечения.
— Отсечения? — Хоуви потянулся вперед, потом поморщился и отступил на шаг назад, когда Джаз схватил женщину за руку и приподнял ее.
— Плоскость отсечения, — повторил Джаз, слегка потряхивая изувеченную кисть. — Место отреза пальцев. Оно ровное. Зверь не мог так гладко откусить их. Он начал бы грызть их и жевать, и это было бы сразу заметно.
— Да, но ведь тут не хватает не одного, а сразу трех пальцев. Наверное, этот зверь и сожрал их…
— Нет. Их забрал убийца. В качестве трофея.
— Но почему именно пальцы? Твой папочка никогда не прихватывал с собой части от тел своих жертв. Можно говорить о нем все, что угодно, но…
— Проецирование отождествления.
— Что-что?
— Ну, это когда убийца мысленно проецирует, то есть представляет, что жертва обладает его собственными наихудшими чертами, и за это он ее убивает. Только вот почему именно пальцы? Может быть, пальцы прикасались к тому, к чему не следовало? Или к кому не следовало? И таким образом в результате получилось, что он наказал сам себя?
— Спрячь это назад, — попросил Хоуви, и только сейчас Джаз понял, что до сих пор держит в руке кисть убитой женщины.
Он послушно спрятал ее в мешок, и Хоуви заметно повеселел.
— Ну хорошо. Только почему это обязательно должен быть серийный убийца? Может быть, это преступление станет единственным.
Но Джаз отрицательно покачал головой:
— Нет. Мне не дают покоя эти пальцы. Среднестатистический убийца не будет подобным образом уродовать труп. И уж тем более забирать с собой такие вот трофеи. Но дело даже не только в этом. Он оставил один палец на поле. Средний.
— Ты это серьезно?
— Ну конечно. Он буквально показал полицейским средний палец. Словно этим жестом хотел им сказать: «Вот вам! Попробуйте теперь меня поймать. Если сможете». Так поступил бы только серийный убийца.
Несколько секунд в комнате царила полная тишина. Джаз смотрел на тело, а Хоуви — на Джаза.
Джаз перевел взгляд с глаз на плотно сжатые тонкие побледневшие губы. Когда люди видят такое вот тело, кто-нибудь обязательно заметит, что человек «как будто спит». Джазу такие слова показались сумасшествием. Он никогда не замечал, чтобы мертвый человек казался спящим. Все мертвые тела выглядели так, как им и полагалось — как самые настоящие трупы. Как оболочка. Как неодушевленный предмет.
«Я обхватил ее горло обеими руками, — прошептал Билли в голове у Джаза. — И просто сжимал их, сжимал…»
Джаз внимательно осмотрел шею женщины. Хоуви преодолел отвращение и тоже склонился над телом.
— Она что, задохнулась?
И он жестами изобразил, как надо душить человека.
— Она не просто так задохнулась, как если бы изнутри что-то закрыло дыхательное горло, — поправил его Джаз. — Воздуху преградили путь руками… Да, наверное, все произошло именно так. Но точно я не знаю.
Если убийца все проделал как надо, то при удушении он не должен был оставить следов. Их придется искать потом. Для этого медэксперту придется удалить всю кровь из области шеи жертвы, после чего медленно и аккуратно слой за слоем снимать ткань, чтобы обнаружить кровоподтеки. Они могут рассказать о многом.
— А можно снять отпечатки пальцев у нее с шеи? А потом и убийцу по ним найти?
— Это был не новичок. Настоящий профессионал. Скорее всего он надел перчатки.
— Ну, откуда ты знаешь, что он не новичок, Шерлок?
— Я увидел едва заметные синяки на костяшках пальцев левой руки и легкие кровоподтеки на ребрах обеих ладоней. Может быть, на костяшках правой руки тоже были бы изменения, но сами пальцы отсутствуют.
— Она его била, — сообразил Хоуви. — Она сопротивлялась.
— Значит, он делал это не в первый раз. Новичок не захотел бы, чтобы на его теле оставались следы. Он подкрадывается сзади и вырубает жертву, а потом уже приступает к намеченному плану. А если ты начинаешь свое грязное дело, когда жертва в полном сознании, ты настоящий отморозок и урод.
«Именно сопротивление ценится больше всего, — прозвучал в голове Джаза голос отца. Мальчишка закрыл глаза, пытаясь отделаться от Билли, но у него это не получалось. Отец был в ударе и делился тем, что он считал настоящей отцовской мудростью, полностью раскрывая свою душу. — Иногда мне кажется, что я не вижу разницы между живыми и мертвыми. Иногда я гляжу на симпатичную девчонку и думаю: она живая? Она дышит? Или это просто кукла? Она действительно плачет, и по ее лицу текут самые настоящие слезы? Она на самом деле пронзительно кричит? И мой мозг словно окутывает туман. Я смущен, я в смятении, я ничего не понимаю. И вот тогда я начинаю действовать. Сперва по мелочам, например, с ушей или губ или даже пальцев на ногах. Потом перехожу к более серьезным частям. И вот появляется кровь, но я не останавливаюсь, а руки у меня уже мокрые, а во рту горячо, но я все равно не останавливаюсь, а потом, Джаспер, происходит нечто волшебное. Это самое настоящее волшебство, полное красоты и великолепия. Понимаешь, они перестают шевелиться. Они больше не сопротивляются. Борьба прекращается, и вот тогда мне все становится понятно. Она умерла! А если так, значит, раньше она была живая. Вот тогда-то все и проясняется. И я понимаю: она была живая, она была настоящая. И мне так хорошо от сознания, что я во всем разобрался, и все встало на свои места».