Страница 35 из 84
Я отправилась к Ивану после обеда, как он просил. Отцу сказала, что иду к Лидусе. Долго не ковырялась и лучшее платье не надела. Не хотела, чтобы родители обратили внимание. И не хотела, чтобы Иван понял про меня все сразу.
Ноги тряслись, когда я поднималась по лестнице к квартире Лукиных. И рука тряслась, пока я нажимала кнопку звонка. Нажала и замерла. Сердце забилось где-то в горле. От волнения пересохли губы. Приходилось их постоянно облизывать.
За дверью послышался грохот, как будто стул упал. Затем быстрые шаги. Я прислонилась к стене. Боялась упасть. Только сейчас кое-какие соображения пришли мне в голову. Что скажет Лидуся? И как на все это посмотрят тетя Маша с Василием Сергеевичем? Нет, нельзя мне к ним... Уходить надо. И быстро.
Дверь распахнулась. Иван... Стоял такой... В новой голубой рубашке. В новых джинсах. Крепкий. Плечистый. А уж красивый... Тревожно и радостно смотрел мне в глаза.
- Думал, не придешь. Заходи.
- Не-е-е... - я замотала головой и начала пятиться назад. Никак не предполагала, что придется заходить. Считала, мы сразу пойдем гулять. Туда, где нас никто не встретит. Специально оделась потеплее.
- Да входи, не стесняйся. Мать с Лидкой в деревню дернули. А батяня спит. С утра хороший.
Он взял меня за руку и потянул к себе. Я смотрела, смотрела ему в глаза и сама не заметила, как шагнула вперед. Иван сразу же захлопнул за мной дверь и потащил дальше. Мы на цыпочках, чтоб не будить Василия Сергеевича, прошли через большую комнату и очутились в маленькой. Сколько раз я бывала здесь? Миллион, наверное. Но сейчас эта комнатка показалась мне незнакомой. Просто чужая планета. Иван похлопал рукой по дивану, пригласил:
- Садись.
- Ага, - ответила я. Но не села. Отошла к кладовке и осталась стоять там. Прикидывала мысленно, чем мы можем сейчас здесь заниматься? Музыку слушать? Так у него отец за стенкой спит. Чай пить? Это на кухне. Можно фотографии посмотреть. И еще поговорить. Вот только о чем?
- Я соскучился, Катька! - сказал Иван и подошел почти вплотную. Опустил мне на плечи свои тяжелые руки. Я занервничала. Но было уже поздно. Его лицо придвигалось, придвигалось... И удрать некуда.
Через минуту мы целовались. Взахлеб. Почти, как тогда, в подъезде. Сначала я пыталась вырваться. Больше, потому что не хватало воздуха. А потом сникла, подчинилась. И уже сама не могла оторваться. Голова кружилась, и какая-то непонятная слабость разливалась по всему телу.
- Ты будешь меня ждать? - неизвестно для чего шепотом спрашивал Иван между поцелуями.
- Буду, - так же шепотом отвечала я. И он снова тянулся ко мне.
Мы так и целовались. Возле открытой кладовки, где на полках рядами стояли трехлитровые банки с огурцами и помидорами домашнего консервирования. Целовались стоя. Целых два часа. Совсем близко находился диван, но мы почему-то не присели ни разу. И только когда в большой комнате на тахте заворочался Василий Сергеевич, отскочили друг от друга.
Волосы у Ивана были всклокочены, в глазах плавал туман. Я испугалась, что выгляжу не лучше. Но попросить зеркало постеснялась. Руками провела по косам, проверила их.
- Мне пора.
- Я провожу немного? - нерешительно спросил он.
Молча кивнула. Мне тоже не хотелось с ним сейчас расставаться. Но что делать? Прошла в темную прихожую. И лишь тогда обнаружила, что даже куртку не снимала, когда пришла, даже не расстегнулась.
Иван прихватил со стула пиджак и прошел ко мне. Начал было открывать входную дверь, вдруг передумал. Нашарил меня в темноте. И опять мы целовались, потеряв чувство времени. И опять шепот.
- Завтра проводы. Ты придешь?
- Не знаю, Ванечка.
Он перестал меня целовать. Я испугалась. Неужели обиделся? На что?
- Странно, - вполголоса пробормотал Иван. - Когда мать меня называет Ванечкой или Лидка, или Шурка Горячева пытается - мне противно. А вот ты сейчас сказала и, вроде, ничего... Даже приятно.
- А Шурочка Горячева тоже на проводы придет? - вдруг расстроилась я. Как можно было забыть про Шурочку и их многолетний роман с Иваном?
- Конечно, придет, - отозвался герой Шурочкиного романа. - Она мой друг.
- Она твоя девушка, - возразила ему с обидой. Сама стала пытаться открыть входную дверь. Но замок не слушался. А, скорее, руки тряслись.
- Моя девушка - ты. И куда это ты собралась?
Он прервал мои попытки справиться с замком. Развернул к себе. Ждал ответа.
- Домой собралась. Кое-кто меня проводить хотел.
Ну, почему, почему мы стоим в темноте? Конечно, в темноте целоваться и лучше, и приятней, чем на свету. И не так стыдно. Но зато посмотреть в глаза Ивану не получается. Ничего не разглядеть. Вдруг он врет?
- Глупая. Зачем мне врать?
И снова его руки, снова его губы. Только на этот раз все серьезней. Я проваливаюсь куда-то в беспамятство... В омут, названия которому не придумано... Это пугает. Из последних сил вырываюсь. Иван неохотно отпускает меня. Мы оба тяжело дышим. Непонятная сила, темная и страшноватая, задела нас.
На лестнице Ванечка влез в пиджак. Закурил. Смотрел на меня беспокойным взглядом. Я ждала. Наверное, сказать что-то хочет. Он протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся из косы прядь.
- Так ты придешь завтра?
- Меня не пустят.
- А ты на один часок приди. И не говори своим, куда пошла. На улицу, гулять. И все.
- Я постараюсь.
- Пожалуйста, приходи. Это очень важно, - попросил он, неизвестно почему волнуясь. Я смотрела на него и сама начинала волноваться. Закусив губу, кивнула ему головой.
На улице холодно, сыро, неуютно. Мелкий дождик накрапывал. Но мне было так хорошо, что я не шла - летела по прямой, словно в воздухе парила. Улыбалась своим мыслям. И ни о чем не думала, кроме Ивана и его поцелуев. Губы у меня болели. Казалось, они - деревянные. А мне хотелось еще, еще...
В квартиру ввалилась с шумом. Знала, что кроме брата дома никого нет. Родителей на сегодняшний вечер пригласили к себе их знакомые с Кантемировки. Красться не было резона.
Никита вышел в прихожую. Из-за производимого мною шума, надо думать. Может, перепугался? Посмотрел на меня и вдруг нахмурился. Интересно, чем он недоволен? Я пропадала не больше трех-четырех часов. Время еще детское.