Тайны прошлого

Пистолет Джека был заткнут между подушкой и рамой. Он тянулся к нему, когда я заставила его встать?

Я выщелкнула обойму, ссыпала патроны в карман и положила пистолет на каминную полку. И, все еще нервничая, взглянула на часы. Без десяти час.

Джек сказал, что в его машине ответа нет. И я была склонна ему поверить. Мысль о том, чтобы принести его файлы сюда и полностью их прошерстить, угнетала. Это займет несколько дней, а я останусь там же, где была.

Я вернулась на кухню и потрогала Джека носком ботинка. Все еще в отключке.

Я закатала штанину его джинсов и осторожно вытащила второй его пистолет, разрядила и сунула в холодильник.

Дверь в прачечную была закрыта.

Я никогда ее не закрывала.

Пинком я распахнула дверь и отпрыгнула. Никто оттуда не выскочил. Джек не шевельнулся.

Целясь во тьму, я включила в прачечной свет.

Никого.

Я выдохнула.

Передо мной были только карта, приколотая к стене, и запутанный черный путь, который я рисовала на ней от точки до точки.

Меня цепляли две газетные статьи: одна о выборах в городской совет в Нормане, штат Оклахома, вторая, естественно, о трагической гибели Дженнифер Куган в Идабели. Только эти две вырезки касались одного и того же штата и хронологически находились на первом и втором месте.

Решение пришло внезапно, как обычно бывает, когда ты слишком долго над чем-то думаешь и вдруг понимаешь, что главное все время было перед носом, нужно было лишь успокоиться.

Университет Оклахомы располагался в Нормане. Дженнифер Куган была его студенткой, а дома, в Идабели, подрабатывала летом. Это ведь должно было что-то значить? Изогнутая линия обозначала путь серийного убийцы? Откуда, откуда, откуда моя мать могла это знать? И как это может быть связано с Энтони Марчетти? Или с Розалиной? Или с человеком, который храпит на полу моей кухни? Или со мной?

Я зашагала к компьютеру. Тщательно просеяла все газетные архивы городов с моей карты. Я искала официальные списки пропавших в базе ФБР, просматривала адреса их проживания. Ни убийств, ни других пропавших девушек за месяц до и месяц после указанных на вырезках дат. Глава городского совета Нормана был чист как стеклышко и давно уже ушел в отставку. Его имя теперь значилось в списке старейшин Первой пресвитерианской церкви.

Время на компьютере сменилось на 3:08.

Я поднялась и снова пнула Джека, впервые заметив, что перевязи он больше не носит. Притворялся даже в этом?

— Ой, — прохрипел он, переворачиваясь, но так и не открывая глаз. Вернувшись в прачечную, я выключила компьютер, нагнулась, чтобы приподнять занавеску, и посмотрела в чернильную тьму за окном. Пустое открытое пространство.

Джек Р. Смит, похоже, был так же одержим расследованием, как и я.

Я не думала, что он окажется моим главным врагом, но сколько раз в истории человечества храбрая героиня делала подобные выводы и ошибалась?

Полчаса спустя я уже взбиралась на холм с папиным охотничьим рюкзаком за плечами. В рюкзаке лежали мой ноутбук, два комплекта нового кружевного белья, футболка, джинсы, беретта и зубная щетка.

— Мне нужна машина напрокат, — сказала я Виктору, когда он с охотой направил такси от нашего ржавого почтового ящика на главную дорогу. — Если ты сможешь найти ее в такое время, завоюешь мою пожизненную благодарность и получишь сотню долларов на чай.

***

— Где тебя носит?

От ярости в голосе Лайла вибрировал телефон, и это было именно то, что нужно, чтоб не заснуть. Я ехала по редкой в наши времена территории без единого «Старбакса», и глаза у меня опасно слипались от монотонности проселочных дорог, ведь я так и не поспала.

— Я в Мелиссе. Нет, подожди, Мелисса была час назад. Я в Париже. Oui, oui. — Я слабо засмеялась.

— И какого черта ты делаешь у границы с Оклахомой?

Лайла не удавалось сбить с толку ни на секунду. Не удивлюсь, если он помнит каждый город и городок на карте США, включая не только названия, но и координаты.

Париж, штат Техас, был мушиной точкой на карте и относился к тем местам, где люди вырастали, чтобы уехать. Городок начал что-то значить для мира, когда развивающаяся компания по прозводству бойлеров построила в его центре копию Эйфелевой башни, почти двадцати метров в высоту. Проезжая мимо, я заметила, что кто-то повесил на ее верхушку огромную красную ковбойскую шляпу.

— Я еду в Идабель, — тихо сказала я. — Одна.

Глубокая тишина вместо ответа звучала громче любого крика.

— Лайл? Скажи что-нибудь. Это моя жизнь, знаешь ли. И я с ума сойду, если все это будет тянуться и дальше.

Он издал свой обычный хрюк. Хорошо, плохо, индифферентно — я не могла сказать, но была уверена, что он сейчас борется с собой. Он сам всегда позволял своим репортерам совершать глупые и опасные вещи, если это могло привести к правде, и вроде не встречались мне скелеты его сотрудников, развешанные по деревьям.

Он наконец заговорил.

— Ты беседовала с родителями Дженнифер Куган?

— Я им недавно звонила. Они меня ждут. И шериф тоже. Он согласился достать дело. Очень рад был помочь. — Я помедлила. — Я сказала им, что я журналист.

— Просто замечательно, — ехидно фыркнул он. — Жду звонка, как только ты там закончишь. На самом деле я бы не отказался созваниваться каждые сутки, просто чтобы знать, что у тебя все в порядке. И мне чертовски не нравится, что ты занимаешься этим одна.

— Извини, — робко ответила я.

Когда он повесил трубку, мне стало немного легче. Я позвонила Хадсону, зная, что он не ответит, потому что всегда включает голосовую почту, находясь на задании. Я рассказала ему о Джеке, который пьяным заснул у меня на полу, о джипе с документами перед домом. Сказала, что отправилась немного покататься, и, чтобы он не волновался, добавила, что скоро вернусь. Это было как сбросить ему на телефон маленькую бомбу. И я радовалась, что меня не будет на связи, когда эта бомба взорвется.

Два часа спустя, пропустив огромный стакан «Доктора Пеппера», я остановилась у переделанного в мотель склада с красным мерцающим значком «свободные номера». Белый баннер на приземистом здании сообщал: «Сансет-мотель. Номера на ночь».

«Сансет» располагался напротив гостиницы «Чарльз Уэсли», настоящего дворца по сравнению с вышеуказанным, но парковка перед «дворцом» была полностью забита Игл Скаутами[29]. Только в Оклахоме мотели называют в честь религиозных деятелей. Уэсли написал шесть тысяч гимнов, в том числе бабушкин любимый «Иисус Господь восстал сегодня», который она любила петь а капелла.

Схематичный сайт «Сансета», создатели которого не потрудились даже вывесить фотографии, утверждал, что свободных номеров много — и теперь я понимала почему, — а отзывы посетителей гласили: «хорошее отопление, радио, горячая вода», хотя, к несчастью, «не лучшее место для того, чтобы парковать внедорожники с лодками на прицепах».

Ряд номеров, выходивших окнами на дорогу, был окантован тоненькой полосой для парковки. Там едва хватало места для того, чтобы поставленные машины не мешали движению по трассе. Офиса видно не было.

Я с трудом втиснула машину на парковку, поискала признаки жизни, затем решила, что тут и вправду неплохо прятаться от мафии. Пули не пробьют сталь. Всю дорогу сюда я наблюдала в зеркало заднего вида, не появятся ли еще всякие Луи. Я была уверена, что он такой не один.

Я дважды посигналила, и через пару минут из здания появился тощий человек в белой футболке и джинсах. Он сунул голову в окно, обдав меня вонючим дыханием и запахом немытого тела.

— Шестьдесят долларов за ночь, наличными, — пробурчал он. Я открыла сумочку и протянула ему сто двадцать. Судя по счастливому выражению его лица, такое случалось нечасто.

— Две ночи, — сказала я. — У меня есть удо…

— Мне не нужно знать, кто вы. — Он бросил мне в окно металлический ключ. На ключе болтался кривобокий медведь, явно вручную вырезанный из кусочка сосны. Возможно, портье вырезал такие фигурки в свободное время.