Страница 108 из 263
Принц Уэльский, который был отважен как лев 37, получил в этот день великое удовольствие, сражаясь со своими врагами. Сэр Джон Чандос, который находился рядом с его особой, не покидал его весь день и не останавливался для того, чтобы брать пленников, сказал ему ближе к концу битвы: «Сир, вам подобало бы остановиться здесь и водрузить свое знамя поверх этого кустарника, чтобы оно послужило местом сбора ваших войск, которые, кажется, очень сильно рассеялись. Ведь я не вижу ни одного французского знамени или вымпела, и ни одного значительного отряда, способного собраться, чтобы напасть на нас. И вы сами должны немного отдохнуть, так как я вижу, что вы очень разгорячены». Тогда знамя принца было помещено на высоком кусте, начали играть менестрели, и приступили к свои обязанностям трубачи и горнисты. Принц снял свой шлем, и рыцари, находившиеся в его свите и принадлежавшие к числу его камергеров, вскоре подготовили и разбили небольшой шатер малинового цвета, куда принц и удалился. Затем принесли ликер ему и другим рыцарям, что были с ним, и их число возрастало ежеминутно, так как многие возвращались от погони и останавливались здесь, чтобы сдать своих пленников.
Как только вернулись оба маршала, принц спросил их, не знают ли они чего-нибудь о короле Франции, и они ответили: «Нет, сир, ничего определенного, но мы полагаем, что он должен быть либо среди убитых, либо пленных, так как он никогда не оставляет своего полка». Тогда принц, обращаясь к графу Варвику и лорду Кобхэму, сказал: «Я прошу вас сесть на коней и обскакать поле боя, чтобы вы могли вернуться и доставить мне о нем определенные сведения». Оба барона немедленно вскочили на своих коней, оставили принца и поскакали на небольшой холмик, чтобы осмотреть окрестности. Оттуда они увидели толпу пеших воинов, которые двигались очень медленно. Король Франции был среди них и оказался в большой опасности, так как англичане и гасконцы отняли его у мессира Дени де Морбека и спорили о том, кому он должен принадлежать. Самые решительные кричали «это я взял его». «Нет, нет, - отвечали другие, - это мы взяли его». Король, чтобы уберечься от этой опасности сказал: «Месье, месье, я умоляю вас любезно препроводить меня и моего сына к моему кузену принцу, и не спорить столь яростно по поводу моего пленения, так как я столь великий сеньор, что всех вас могу сделать достаточно богатыми». Эти слова и другие, которые сыпались из уст короля, мало ему помогли, но споры постоянно начинались вновь, и они шагу не могли ступить без волнения. Когда два барона увидели этот отряд людей, они спустились с холма, пришпорили своих коней и поскакали к ним. Подъехав, они спросили, что тут происходит. Им ответили, что здесь находится король Франции, который взят в плен, и что более десяти рыцарей и оруженосцев одновременно претендуют на то, что он принадлежит именно им. Тогда два барона силой пробились сквозь толпу и приказали всем отойти в сторону. Они приказали именем принца и под страхом неминуемой смерти, чтобы все держались на расстоянии и не приближались без приказа и не думали бы это сделать. Все они отступили позади короля, и два барона, спешившись, приблизились к королю с глубокими поклонами и мирно препроводили его к принцу Уэльскому.
Глава 164.
После битвы при Пуатье принц Уэльский делает прекрасный подарок лорду Джеймсу Одли.
Вскоре после того, как граф Варвик и лорд Реджинальд Кобхэм оставили принца, как об этом говорилось выше, он осведомился у тех рыцарей, что находились подле него, о лорде Джеймсе Одли, и спросил, не знает ли кто-нибудь, что с ним сталось. «Да, сир, - ответил один из них, - он очень тяжело ранен и лежит на носилках тут неподалеку». «Честное слово, - ответил принц, - мне очень досадно, что он ранен. Я тебя попрошу, посмотри, можно ли его принести сюда, а если нет, то я сам пойду и навещу его». Два рыцаря сразу покинули принца и подойдя к лорду Джеймсу рассказали ему о желании принца его видеть. «Тысячу благодарностей принцу, - ответил лорд Джеймс, - за то, что он так снисходителен и помнит о таком бедном рыцаре, как я». Затем он позвал восьмерых своих слуг, и его отнесли на носилках туда, где находился принц. Когда он к нему прибыл, принц склонился перед ним и, обняв его, сказал: «Милорд Джеймс, я обязан воздать вам высочайшие почести, ведь благодаря вашей доблести, проявленной в этот день, вы заслужили славу и стали знаменитее всех нас, и ваша доблесть доказала, что вы - храбрейший рыцарь». Лорд Джеймс ответил: «Милорд, вы имеете право говорить, что вам угодно, но хочу, чтобы было именно так, как вы сказали. Раз я в этот день служил вам, будучи впереди всех, то тем самым я исполнил данный мною обет, и не стоит много думать по этому поводу». «Сэр Джеймс, - ответил принц, - я и все остальные считаем вас самым храбрым рыцарем с нашей стороны в этой битве, и чтобы поднять вашу славу, и вдобавок обеспечить вас, чтобы вы продолжали следовать путем воинской славы, я отныне и впредь буду держать вас в качестве своего рыцаря с ежегодным жалованием в 500 марок 38, которые я обеспечу вам из своих владений в Англии». «Сир, - сказал лорд Джеймс, - Бог делает меня достойным той счастливой судьбы, что вы даруете мне». С этими словами он покинул принца, так как был очень слаб, и его слуги унесли его в его палатку. Он еще не мог удалиться далеко, когда в шатер принца вошли граф Варвик и лорд Реджинальд Кобхэм и представили ему короля Франции. Принц отвесил королю весьма глубокий почтительный поклон и, насколько мог, предоставил ему все удобства, что он умел хорошо организовать. Он приказал принести вина и приправ, которые, в знак своего глубокого уважения, лично преподнес королю
Глава 165.
Англичане получают очень много в результате битвы при Пуатье.
Таким образом, как вы знаете, эта битва была выиграна на лугах Мюпертюи, в 2 лье от города Пуатье, 19 сентября 1356 года 39. Она началась около 9 часов и закончилась в полдень, но еще не все англичане вернулись из преследования, и именно для их созыва принц поместил свое знамя над кустарником. Они не вернулись и ко времени гораздо позже вечерни, все еще преследовали врагов. Говорили, что был убит весь цвет французского рыцарства, и что король и его сын, сеньор Филипп, которому было 17 лет от роду, а также бессчетное количество баронов, рыцарей и оруженосцев было взято в плен, и от 5 до 6 тысяч человек всех званий осталось лежать мертвыми на поле брани. Когда все англичане собрались, то обнаружили, что пленников у них в 2 раза больше, чем их самих. Поэтому они посовещались, нет ли риска того, что они могут сбежать, и не будет ли более разумным получить за них выкуп на месте. Так и было сделано, и пленники нашли, что англичане и гасконцы очень любезны, так как многие в этот день были отпущены на свободу в обмен на обещание явиться до Рождества в Бордо и заплатить выкуп.
Когда они вернулись к свом знаменам, то удалились в лагерь, примыкавший к полю битвы. Некоторые и сами сняли доспехи и сделали тоже самое и со своими пленниками, к которым они выказывали всяческую любезность, ведь кто бы сколько не захватил пленников, все они оставались в его полном распоряжении, и он мог как пожелает, получать за них выкуп или нет. Можно легко догадаться, что все, кто сопровождал принца, стали очень богатыми и славой и добром, как благодаря выкупам за своих пленников, так и за счет большого количества золотых и серебряных пластин, богатых драгоценностей и дорожных сундуков, набитых поясами (которые были очень тяжелы за счет своего золота и серебра) и отделанных мехом мантий. Они потеряли счет доспехам, палаткам и прочим вещам, так как французы явились сюда так величественно и так богато одетыми, как будто бы были уверены в победе.
Глава 166.
Лорд Джеймс Одли отдает своим оруженосцам пенсию в 500 марок, которую он получил от принца.
Когда лорд Джеймс Одли был принесен назад в свою палатку, после того как самым почтительным образом поблагодарил принца за его дар, он не долго оставался один, но послал за своим братом сэром Питером Одли, лордом Бартоломью Баргершем, сэром Стивеном Коффингтоном, лордом Уиллоуби из Эресби и лордом Уильямом Феррерсом из Гроби. Все они были его родственниками. Затем он послал за своими четырьмя оруженосцами, которые сопровождали его в этот день и, обращаясь к рыцарям, сказал: «Джентльмены, милорду принцу угодно дать мне 500 марок годового дохода за ту ничтожную службу, что я ему сослужил. Здесь вы видите четырех оруженосцев, которые всегда служили мне самым верным образом, и особенно, в деле сегодняшнего дня. Той славой, что я смог добыть, я обязан им и их доблести, и по этой причине я хочу их наградить. Посему я даю и передаю в их руки тот дар в 500 марок, котором милорду принцу было угодно наградить меня, таким же образом и в такой же форме, как он был подарен мне. Я полностью от него отказываюсь и передаю его им просто и без права возврата». Присутствовавшие рыцари переглянулись и сказали: «Сделать такой дар - это достойно благородному уму лорда Джеймса» и затем единодушно добавили «Пусть Господь Бог припомнит вам это! Мы будем свидетелями этого дара перед всеми, кто когда-нибудь и где-нибудь спросит об этом». Затем они попрощались с ним, и некоторые из них отправились к принцу Уэльскому, который в эту ночь давал ужин в честь короля Франции, приготовленный из его собственных запасов, ведь французы заготовили всего в изобилии, и все это теперь попало в руки англичан, многие из которых не пробовали хлеба в течение последних трех дней.