Страница 80 из 114
Рано утром 20 августа наша артиллерия обрушила шквал огня на японские позиции, прежде всего по выявленным ранее зенитным частям. Дымовыми снарядами обстреляли объекты, предназначенные для бомбардировки. К этому моменту подошла авиация — около 250 машин.
На японцев накатывались новые и новые огненные валы. С восьми утра артиллерия и минометы всех калибров усилили обстрел до предела. Затем вернулись наши самолеты с новым грузом бомб. В 8 часов 45 минут красные ракеты оповестили о начале общего наступления.
Как позже выяснилось, расчет на внезапность полностью оправдался. На воскресенье многие японские старшие офицеры и генералы отправились отдыхать в ближайшие города и поселки. К тому же почти все командные и наблюдательные пункты противника были повреждены или уничтожены нашим огнем. Японская артиллерия в первые полтора часа молчала. Однако, несмотря ни на что, японские солдаты и офицеры оказали упорнейшее сопротивление. Жуков решил ввести в бой часть резервов.
Прибывший на командный пункт из Читы Г.М. Штерн как более высокий начальник, отвечающий за весь Забайкальский фронт, высказал свои сомнения. Зачем рисковать? Лучше остановиться на достигнутых рубежах. Мы несем большие потери, операция замедлилась. По-видимому, оборона противника более прочная, чем предполагалось. За два-три дня, когда подоспеют дополнительные резервы, можно будет развернуть массированное наступление, окружить, раздробить и уничтожить силы противника. Не надо зарываться, рисковать.
Жуков возразил. По его словам, промедление будет выгодно прежде всего японцам. Они придут в себя, соберутся с силами, укрепят оборону. К ним смогут подтянуться резервы и ударить с флангов по нашим частям, так и не замкнувшим кольцо окружения. А сейчас японцы находятся в замешательстве, они на грани паники. Нельзя давать им опомниться.
Штерн не согласился с его доводами. Он напомнил слова Сталина о людях — ценнейшем нашем достоянии, которое необходимо беречь. Не исключено, что японцы под угрозой окружения запросят мира или попробуют отступить на прежние рубежи.
— Война без потерь не бывает, — отрезал Жуков. — И они через два дня могут возрасти в несколько раз. Японцы — серьезный и
?м
ожесточенный враг, будут сражаться до конца. Надо вводить резервы и атаковать.
— Ты меня не убедил. Излишняя поспешность может сорвать всю операцию. А это чревато серьезнейшими последствиями.
— Если вы мне приказываете, — насупился комдив, — то напишите письменный приказ. Но предупреждаю. Я его опротестую. Пусть тогда решает Москва.
— Приказ я писать не буду. Я не приказываю, а рекомендую. Но ответственность за твои действия брать на себя не собираюсь.
— Вот и хорошо. Войска доверены мне. Вам поручено обеспечивать мне тыловую поддержку.
— Не забывай, что общее руководство Забайкальским фронтом поручено мне!
— А здесь командую я и несу ответственность за свои приказы. Прошу мне не мешать.
Штерн резко повернулся и вышел из комнаты, где они были вдвоем. Жуков вызвал помощника и комиссара, отдал приказ о подготовке к наступлению.
Через некоторое время вернулся Штерн. Он был спокоен:
— Ну что же, пожалуй, ты прав. Я снимаю свои рекомендации.
Штерн успел позвонить в Москву, в Генеральный штаб, и переговорить с Шапошниковым. Борис Михайлович, выслушав его сообщение о разногласиях с Жуковым, подумал, попросил уточнить обстановку и ответил, что в данной ситуации Георгий Константинович остается наиболее компетентным командиром и руководит операцией. Единоначалие — важнейший принцип организации армии и конкретных боевых действий.
Возможно, для Штерна было важно сообщить в Москву о своей рекомендации для того, чтобы в случае провала операции или больших потерь избежать ответственности. Жуков действительно рисковал, сыпучие пески, рытвины и глубокие котловины затрудняли движение танков, да и пехоте и кавалерии приходилось двигаться медленно. Однако преимущество было на нашей стороне не только в числе и технике, но и моральное. Японцы отбивались с отчаянием обреченных.
Через шесть дней после начала операции японская Шестая армия была окружена и разбита на несколько групп. Монгольские кавалерийские дивизии защищали наши фланги. На южном участке японцы, как ожидалось, попытались деблокировать окруженных, но были отброшены нашими мотобригадами.
ЯЯ9
К концу августа все японские войска, вторгшиеся в Монголию, были уничтожены или отступили. На поле боя осталось около 25 тысяч японцев. Наши потери — 9824 человека. Если учесть, что мы были атакующей стороной, соотношение потерь удивительное. Оно показывает, насколько умело, уверенно, собранно, эффективно действовали наши войска, руководимые Г.К. Жуковым. И, конечно же, оперативное руководство Генеральным штабом было отличным.
В начале сентября японцы попытались возобновить сражение, но быстро осознали бесперспективность войны с Красной Армией. Эта победа оказалась как нельзя кстати. Ведь московское совещание военных миссий СССР, Англии и Франции, проходившее в эти дни, закончилось безрезультатно. Советский Союз оставался один против двух самых агрессивных держав мира.
ПЕРЕГОВОРЫ ВОЕННЫХ МИССИЙ
Об отношении к этим переговорам заинтересованных правительств можно судить по рангу представленных лиц. От Англии и Франции — второразрядные военные деятели без каких-либо серьезных полномочий. От СССР — нарком обороны и член Политбюро, а также крупные военачальники.
Примечательна «Инструкция для британской делегации». Это демонстрация изначальных ориентиров на «прощупывание» позиции русских, не раскрывая своих возможностей и намерений; нежелание связывать себя серьезными обязательствами. Все указывает на то, что продвижение Гитлера на восток вплоть до советской границы признается нежелательным главным образом для СССР, но не для Великобритании и Франции.
Итак, вот что, в частности, содержится в первой части документа от 2 августа 1939 года, посвященной общей политике:
«1. В наши намерения входит, чтобы обе делегации работали как единая делегация, хотя они и не называются так. Следует, разумеется, иметь в виду, что делегаты должны действовать лишь как лица, ведущие переговоры, и что окончательное согласие относительно любой военной конвенции должно исходить от правительств Франции и Великобритании. <...>
4. Делегация должна хорошо понимать, что политическое соглашение, так же как и военное соглашение, должно относиться только к Европе и не должно включать Дальний Восток. Любая
290
информация, которую русские дали бы нам по поводу своих планов или намерений в отношении Дальнего Востока, должна тщательно учитываться, однако миссия должна категорически уклоняться от обсуждения или сообщения намерений и планов союзников в этой зоне. <...>
14. Раскрытие русским в начале переговоров технических деталей, касающихся нашего вооружения, представляется невозможным, а обмен мнениями относительно тактической подготовки — если нельзя будет избежать совсем — должен быть ограничен общими местами на начальной стадии переговоров. Раскрытие русским технических деталей вооружения может оказаться необходимым на дальнейшей стадии, однако и тогда каждый вопрос должен тщательно взвешиваться, и, прежде чем раскрывать что-либо, должны быть запрошены инструкции.
15. Британское правительство не желает быть втянутым в какое бы то ни было определенное обязательство, которое могло бы связать нам руки при любых обстоятельствах. Поэтому в отношении военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиваться сколь возможно более общими формулировками. Что-нибудь вроде декларации политического характера, которая была бы одобрена, отвечала бы этим условиям. Это представляется трудным, так как русские не преминут настаивать перед нашей делегацией на получении более подробной информации, и нужно будет запрашивать инструкции в тех случаях, когда возникнет сомнение относительно позиции, которую делегация должна занять.