Страница 77 из 114
К современной, как говорили, «войне моторов» мы не были готовы. Даже стрелковое оружие было преимущественно устаревшим. Тем более важной становилась пропагандистская «дымовая завеса», призванная скрыть подобные недостатки. Предполагаемый
277
противник должен остерегаться СССР, бояться напасть на него. Но в то же время надо как можно убедительнее уверять в своих мирных намерениях. Ведь часто нападают на сильного соперника из боязни, что он опередит и ударит первым. Внезапность нападения дает значительные преимущества.
Однажды Сталин вызвал Шапошникова в свой кремлевский кабинет и в присутствии Ворошилова спросил:
— Скажите, Борис Михайлович, как бы вы спланировали нападение на Советский Союз?
— Для этого Генштаб должен получить от руководства четкие указания.
— Я не имею в виду разработку конкретных операций. Не сомневаюсь, что вы обдумывали этот вопрос не только со стратегической, но и с общеполитической точки зрения. Или я ошибаюсь?
— Вы правы, товарищ Сталин. Я полагаю, что наиболее целесообразно осуществить одновременную агрессию и с запада, и с востока. Но в настоящее время Германия вынуждена оглядываться в сторону Англии и Франции. Для нее война на два фронта крайне нежелательна.
— Что бы вы посоветовали Гитлеру?
— Как можно скорее напасть на СССР, заручившись поддержкой Японии и своих европейских союзников. В частности, вовлечь в свои планы Финляндию для захвата Ленинграда и удара с севера на Москву.
— Правильный совет. Почему бы Гитлеру им не воспользоваться? Без помощи Японии нападение Германии на СССР будет авантюрой. Огромные территории, плохие дороги, за исключением железных, но их можно вывести из строя. Суровая зима, весенняя и осенняя слякоть, сравнительно короткое лето. Можно попытаться отрезать южные регионы, захватить Донбасс, нефтепромыслы Северного Кавказа, Азербайджана. Но тогда многие жизненно важные центры сохранятся, возникнет опасность контрударов с севера, война затянется, Красная Армия сможет получить подкрепление с востока. Следовательно, без Японии я бы не советовал Гитлеру нападать на Советский Союз. В противном случае ему придется сконцентрировать на Восточном фронте почти все свои вооруженные силы.
— Ну а если он вас не послушается и решит начать войну с Советским Союзом?
— Тогда ему целесообразно наносить удары сразу по трем направлениям: на Ленинград, на Минск и Москву, на Киев и далее на юг. Это потребует огромных усилий при незначительных шансах
278
на успех. Расчет может быть только на скоростную войну и на вовлечение в нее как можно больше союзников.
— Я полагаю, — вставил Ворошилов, — что мы отразим нападение Германии и перейдем в контрнаступление. В таком случае Япония остережется. Активная оборона измотает главные силы противника, и мы нанесем сокрушительный ответный удар. Такая наша стратегия.
— А как думает на этот счет Генеральный штаб?
— С мнением наркома обороны согласен. Однако наши оборонительные рубежи не оборудованы. Многое зависит от оперативных данных разведки и политической ситуации.
— Лучшая оборона — нападение, — решительно сказал Ворошилов. — В случае опасности со стороны Германии можно нанести опережающий удар. Если, конечно, сумеем договориться с Англией и Францией.
— А что скажет Генеральный штаб?
— Безусловно, такой вариант предпочтительней. Но мы его рассматриваем как сугубо гипотетический. Он потребует некоторых действий, в частности, передислокации войск и мобилизации. Это может спровоцировать войну. А по вашему указанию, товарищ Сталин, этого надо всячески избегать. Все зависит, безусловно, от возможности военного соглашения с Англией и Францией.
— Я не уверен, — сказал Сталин, — что оно состоится. Но усилия в этом направлении мы предпринимаем. Многое зависит от обстановки на Дальнем Востоке. Как ее расценивает Генеральный штаб?
Сталин имел свои донесения от собственной зарубежной агентуры, внешней разведки, наркомата иностранных дел. К нему сходились все сведения. Только он владел разнообразной, порой противоречивой информацией. Он имел возможность оценивать сведения, поступающие из независимых источников. Великолепная память, натренированная в семинарии, позволяла ему держать в голове огромную массу данных в четком порядке.
Шапошников никогда не стремился угадывать мнение вождя и подлаживаться к нему. Сталин знал это, а потому и ценил Бориса Михайловича. Достаточно и того, что на Политбюро предложения вождя принимались чаще всего безоговорочно или с робкими возражениями. Сила авторитета в одних случаях помогает сохранять единство, но в других — затрудняет объективно оценить обстановку и принять верное решение.
— Ситуация напряженная. Не исключены новые провокации японцев. У них в Маньчжурии находятся боеспособные части. К со-
279
жалению, данные разведки очень скупы. Пролеты нашей авиации пресекаются японцами. Возможно, они попытаются провести разведку боем в более уязвимом, чем у озера Хасан, районе, например на монгольской границе. Но, я полагаю, на серьезную военную операцию они не решатся. У них немало проблем в Китае и возможен в связи с этим конфликт с Англией.
— А я имею на этот счет несколько другие сведения, — Сталин с удовольствием подчеркнул это. Ворошилов слегка улыбнулся. По-видимому, он уже знал, что собирается сказать Сталин.
Оказывается, по данным заслуживающего доверия источника, японцы концентрируют силы в Северной Маньчжурии. Возможно, готовят нападение на Монголию, рассчитывая на слабость монгольской армии и отдаленность от советской границы. Англия, как предполагается, не собирается препятствовать оккупации японцами Китая. Не исключено, что западные империалисты не прочь натравить самураев на Советский Союз, рассчитывая, что тогда Гитлер двинется на Восток. Поэтому, завершил Сталин, необходимо быть готовыми преподать японцам жесточайший урок и отбить надолго охоту посягать на союзную нам Монголию, а значит, и на СССР.
Однако дать такое общее указание нетрудно, а выполнить практически невозможно. Вряд ли японцы решатся воевать близ советской границы, где проходит Транссибирская железная дорога, по которой постоянно могут поступать наши резервы. Не зная направление возможного удара, нет смысла проводить передислокацию войск. Самураи могут провести отвлекающие маневры и провокации в одном месте, а организовать прорыв в другом. Хотя, исходя из общей обстановки, наиболее подходящий для нападения участок — южней и юго-западней города Хайлар.
Впрочем, подготовка к отражению японской агрессии в Монголию началась еще раньше. На забайкальские аэродромы перегнали новейшие двухмоторные бомбардировщики «СБ» со скоростью свыше 400 км/ч. За ними не угонятся лучшие японские истребители. Многие летчики уже освоили новую машину и отзывались о ней с восторгом. По сравнению с привычным тяжелым «ТБ-3» она была не только маневренна, но и удобна, даже комфортна (моторы — в несколько раз менее шумные). В общем, в Забайкалье постепенно концентрировался мощный боевой кулак.
Один японский самолет-разведчик пересек нашу границу и произвел аэрофотосъемку нескольких военных объектов. Сбить его не удалось. Но на обратном пути, не преодолев встречного ветра, он израсходовал все горючее и приземлился на нашей стороне. Летчиков взяли в плен. Правда, никаких секретных сведений они не сообщили, однако по отснятой ими пленке было видно, что японцев очень интересуют районы южней Читы вдоль реки Онон и восточнее у станции Борзя. Границу Монголии они нарушали постоянно. Вопрос лишь в том, насколько серьезны их намерения, решатся ли развязать военный конфликт.
Ситуация стала проясняться в январе—апреле 1939 года: японцы стали часто обстреливать пограничные заставы, небольшими группами на машинах и легких танкетках вторгались на несколько километров вглубь монгольской территории. Это было похоже на разведку боем или на отвлекающие маневры. Наконец в мае, после усиленной боевой разведки, они начали наступление в районе реки Халхин-Гол.