Страница 53 из 114
Оспорил Шапошников и другое положение Свечина, рассматривавшего связь генштаба с действующими строевыми начальника-
ми механически, подобно работе двух хорошо отлаженных телеграфных аппаратов. При этом генеральному штабу предполагается главенствующая роль. Шапошников напомнил об ответственности прежде всего строевого командира, которому недопустимо отводить роль бездумного исполнителя. По его словам, «все штабы не могли установить надлежащих отношений с тем инструментом войны — армией, которая непосредственно потом и кровью добывала победы для своего командования или же искупала его ошибки. Высокомерное, в большинстве случаев суровое суждение о работе боевых частей и их начальников, понуждение частей к работе “хлыстом”, слабое знание действительного лица войны и даже нежелание окунуться в обстановку фронта, негостеприимство — все это отличало верхи генерального штаба, создавая ту оторванность от войск, о которой говорили не раз. Старые истины начали бы мы изрекать, если бы развили свои суждения о необходимости более тесного контакта с “безмолвным фронтом”, более внимательного и тактичного отношения к нему, его нуждам и жизни. Здесь считаем своим долгом обратить на это еще раз внимание и посоветовать иногда не забывать о “потребителе” тактики и стратегии».
В одном случае Борис Михайлович, став начальником Генштаба, категорически пренебрег своими собственными наставлениями. Более того — поступал им вопреки. Он писал:
«Современное военное дело настолько усложнилось, настолько быстро шагает вперед, что необходимость идти нога в ногу с ним вынуждает к усиленной работе. Сутки современного начальника генерального штаба не имеют излишествующих часов, а, наоборот, в них чувствуется недостаток, ибо нагрузка велика. Слов нет, что от такой нагрузки недалеко и до перегрузки, а затем переутомления и неврастении, а поэтому для начальника штаба очень важно нормализовать свою работу, может, прибегнув и к научной организации труда, необходимо поддерживать свое тело и дух, не доводя до истощения».
Однако сам Борис Михайлович имел обыкновение работать до изнеможения. Так было даже в последние годы жизни, когда его здоровье и без того было подорвано.
ПРЕДВИДЕННАЯ ВОЙНА
Размышления о роли и значении генерального штаба неизбежно возвращаются к общим проблемам внутренней и внешней политики государства, а также к его экономике. Поэтому Шапошников в
193
своем трехтомнике внимательно рассмотрел весь комплекс вопросов, относящихся к философии войны и мира.
Одна из особенностей его изложения — обилие цитат. Он приводит обширные выдержки из трудов военных теоретиков. Это придает его работе вид хрестоматии. Прием вполне уместный. «Мозг армии» предназначался не только высококвалифицированным специалистам, но в первую очередь молодым красным командирам, умевшим в Гражданскую войну вести боевые действия, но плохо знающим теоретические основы военного искусства. Имел «на прицеле» Борис Михайлович и советских политиков, кругозор которых был чаще всего ограничен рамками марксизма-ленинизма, суженным до упрощенного классового подхода с революционным подтекстом.
Шапошников, конечно же, учитывал совершенно справедливую идею Маркса о примате экономики в жизни общества (что абсолютно верно для мира капитала, но далеко не всегда оправдывается там, где преобладают не меркантильные, а идейные, духовные интересы). Общие выводы Шапошникова:
«1) современная армия не живет вне внутренней политики; 2) армия — слепок с государства; 3) политическое настроение армии требует особой над собой работы, идентичной с проводимой внутренней политикой в государстве; 4) не армия воспитательница общества, а, наоборот, общество воспитывает армию».
По его мнению, подготовку страны к войне и общее руководство военными действиями может и должен производить только «высший совет государственной обороны». Шапошников был сторонником единоначалия. Такой принцип особенно важен в армии, тем более во время войны и вообще критических ситуаций, когда требуется быстро принимать решение — без долгих дискуссий и учета мнения большинства. Во-первых, оно далеко не всегда бывает право. Во-вторых, оно безлико, а потому безответственно. В-третьих, порой важней оперативно принять какое-то решение, пусть даже не лучшее, чем медлить.
В целом трилогия «Мозг армии» была посвящена работе генерального штаба. Но в некоторых случаях она была обращена к руководителям страны, выходила на общегосударственный уровень:
«Экономический план войны, — писал Борис Михайлович, — должен предусматривать не только подготовку к войне армии и театра военных действий, не только содержать в себе “военную сторону”, в смысле питания армии всем необходимым, но затрагивать вообще “экономическую линию поведения” государства во время
194
войны. В плане должно быть предусмотрено развитие народного хозяйства страны, должны быть продуманы и подготовлены финансовая и экономическая мобилизация и транспорт».
По его словам, подготовка к будущей войне требует предельно точной оценки состояния и развития производительных сил как своей страны, так и противника. А потому «экономическая разведка ныне является столь же нужной и необходимой, как и сбор сведений об остальных элементах мощи и силы враждебного государства». Это относится не только к военной промышленности, но и к гражданской тоже: она будет мобилизована с первых дней боевых действий. Еще раньше следует позаботиться об оперативном прикрытии промышленности от ударов противника.
«Должны быть приняты меры: 1) к отнесению в глубь территории страны фабрик и заводов, которые будут работать на оборону, не говоря уже о чисто военных заводах; 2) приняты особые меры по прикрытию индустрии и предприятий добывающей промышленности, если таковые находятся вблизи границы; 3) должны быть приняты меры к защите таких центров от воздушных налетов противника, меры химической обороны и меры внутреннего охранения. Все это должно быть продумано генеральным штабом».
Важнейшая роль в будущей войне, полагал Шапошников, отведена технике. Для большей убедительности он сослался на Энгельса, считавшего, что победа в большинстве случаев останется за производителем лучшего, усовершенствованного оружия. Вряд ли случайно он привел мнение классика марксизма. После победы в Гражданской войне некоторые партийные и военные деятели СССР по-прежнему возлагали большие надежды на солидарность трудящихся всех стран, на классовые противоречия капиталистической системы и необходимость мировой революции, без которой якобы невозможно построить социализм в отдельно взятой стране.
Мы уже отмечали, что в своем труде Борис Михайлович постоянно цитировал разных авторов, а основном военных мыслителей. Но это ни в коей мере не свидетельствует о заемности его идей, неоригинальное™ мышления или о стремлении робко прятаться за чужие спины, прикрываясь мнениями признанных авторитетов. Подобные качества были ему чужды. Просто, он предпочитал не пересказывать чужые мысли (да еще выдавая их за свои), а делать точные ссылки. Используя цитаты, эрудированный специалист способен с их помощью выстраивать собственную достаточно оригинальную концепцию. Все дело в том, насколько четко и прочно вставлены «блоки цитат» в общую конструкцию, укрепляют они
195
ее или ослабляют. У Шапошникова эти вставки играли сугубо конструктивную роль.
Итак, в его книге постоянно подчеркивается примат политики и экономики над военным искусством. И действительно, если во времена Суворова (и раньше) можно было выигрывать не только отдельные сражения, но и войну благодаря полководческому гению, то уже в начале XIX века пример Наполеона показал: одного военного мастерства и опытной, хорошо организованной и вооруженной армии для победы в большой войне совершенно недостаточно.
В связи с внешней политикой государства важной становится проблема оправдания войны. Каждая сторона утверждает, что ведет ее по необходимости, обороняясь от врага. Всерьез подобные заявления чаще всего принимать нельзя. Вот и Шапошников отметил: «Мы намеренно в нашем труде не приводим ни одного военного манифеста, ибо считали праздным занятием утомлять читателя чтением фальшивых документов».