Арабская жена

— Хорошая женщина, — совершенно искренне говорю я и вижу, как на лице Ахмеда вырисовывается гордость за мать. — Конечно, пусть Мириам приезжает, — поспешно добавляю, желая казаться не менее великодушной.

Мы решаем, как обустроить все для его сестры.

— Нам нужна комната для гостей, — говорю я. — Если мы захотим как-нибудь пригласить к нам мою маму, ее даже негде будет уложить спать. Можно в гостиной, но, если визит окажется долгим, это будет неудобно.

— Я уже думал об этом. Может, мы используем наш маленький склад?

— Ты о кладовке? — удивляюсь я.

Кухня у нас такая большая, что кладовкой мы и не пользуемся. Я предпочитаю хранить запасы под рукой, в кухонных шкафчиках, а не ходить то и дело в темную комнату, в которой полно пауков. Собственно говоря, в кладовке мы складываем всю пришедшую в негодность или просто ненужную утварь.

Отправляемся туда — посмотреть, что и как.

— Ну и мусорка! — восклицаю я и отшатываюсь прямо с порога. — Интересно, когда мы в последний раз открывали эту дверь?

— Гяфир вынесет весь хлам, а затем Джойси все здесь вымоет, даже стены. Тогда и увидим, что можно из этой комнатушки сделать, сгодится ли она на что-нибудь.

— Правильно. А теперь поехали к маме на обед, я уже проголодалась, — подгоняю я мужа.

— Да мы ведь недавно позавтракали! — смеется он и осторожно гладит по раздавшемуся животику. — Мои вы ненасытные!

— Все вокруг говорят мне, что я должна есть за двоих, вот я и следую добрым советам.

— Кушай, кушай, моя толстушка, — нежно произносит Ахмед.

Ну вот, дали прислуге работу и можем ехать. Иметь прислугу в доме — потрясающее удобство. Наконец-то у меня есть время для Марыси: мы с ней читаем привезенные из Польши книжки, учим наизусть стишки, начали проходить материал, которому учат в подготовительной группе. Ахмед сам, по собственной инициативе связался с директором польской школы, и тот приготовил для нас все необходимые учебники и упражнения. Со стороны моего мужа это очень хороший жест, который дарит мне лучик надежды на какое-то нормальное будущее. Может быть, мы все-таки заживем счастливо: дети будут расти в ласке и любви, а я пойду работать…

— Какая прелестная весна! — восклицает свекровь и даже позволяет мне поцеловать ее в знак приветствия.

Стол мы накрываем в саду, чтобы насладиться солнцем и теплом.

— Как себя вела Марыся? — спрашиваю я: предыдущую ночь моя доченька снова провела у бабушки.

— Как всегда. Проблем не было, — отвечает свекровь, не привыкшая жаловаться. — А твой малыш растет, чтоб не сглазить, тьфу-тьфу! — Она осторожно притрагивается к моему животу. — Уже скоро, — утешает меня она.

— Какое там скоро, мама! — с ужасом говорю я, потому что больше всего боюсь родов. — Еще три месяца. Я успею прибавить килограммов десять.

Мы все смеемся, хотя мне, признаться, вовсе не весело. До сих пор меня мучили тошнота и рвота, поэтому в весе я прибавила совсем немного, что меня радует. Но сейчас я чувствую себя великолепно — кажется, горы могла бы свернуть — и поэтому начинаю наверстывать в еде, из-за чего мои размеры, конечно же, увеличиваются. Аппетит превосходный, меня даже можно назвать обжорой. Нужно себя контролировать.

— Привет, Дот, — слышу я монотонный голос Мириам, которая выходит из дома, неся в руках целую гору тарелок.

— Как поживаешь? — машинально спрашиваю я.

— А как я могу поживать? — ворчит она. — Спроси у Малики и у мамы, чем меня фаршируют.

— Может, ты бы приехала к нам на ферму? — делаю я попытку сменить тему. — Знаешь, как там замечательно! Все цветет… А этот восхитительный запах земли и молодой травы! — Я даже зажмуриваюсь от упоения. Никогда бы не подумала, что жизнь за городом так мне понравится.

— Ну что ж, как Ахмед решит, так и будет. Теперь он здесь властелин, в его руках жизнь и смерть.

— Что ты такое говоришь?! — восклицаю я. Похоже, она вконец свихнулась.

— Это правда, а если ты этого не видишь, значит, ослепла. Может, беременность отразилась на твоем зрении? — ехидно продолжает она. — Ему очень нравится роль властелина, так что будь осторожна.

— Опять ты будешь пугать меня?! Мириам, с меня хватит! — повышаю голос я.

— Девочки, что с вами? — Вдруг словно из-под земли вырастает Ахмед. — Что ты ей опять наговорила?! — кричит он на сестру, увидев слезы в моих глазах.

— Ничего страшного, просто я голодна, — пытаюсь я смягчить ситуацию. — Пойду помогу маме в кухне. Что-нибудь перекушу, а там, глядишь, и настроение улучшится.

Поднимаюсь по лестнице в дом. Оглянувшись, вижу, как Ахмед гневно кричит на Мириам, размахивая руками у нее перед лицом. Мне не нравится его поведение, но ведь он заступается за меня… Наверное, это хорошо?

— Красиво у вас тут, надо признать. — Мириам с мрачным выражением лица входит в нашу гостиную. Ахмед несет за ней чемоданчик, а сама она держит в руке большую сумку с косметикой.

— Погляди, какую уютную комнату твой брат обустроил специально для тебя, — желая смягчить их предыдущие конфликты, говорю я и показываю нашу бывшую кладовку, которая благодаря Ахмеду преобразилась в изысканную комнату для гостей.

— Да-да, у него всегда было чувство прекрасного. Если бы не эти дурацкие компьютеры, которыми он заморочил себе голову, Ахмед стал бы дизайнером интерьеров и зарабатывал бы кучу денег, а вы бы сейчас жили во дворце, а не на маленькой ферме на краю света.

— Но мы не жалуемся. — Чувствую, нелегкая нам предстоит неделя.

— Распаковывай вещи. — Ахмед почти швыряет ее багаж в комнату. — Ждем тебя на обед в гостиной.

Мы закрываем за Мириам двери и пристально смотрим друг другу в глаза. И зачем нам это понадобилось?

— Время бежит быстро, — шепотом говорю я ему в утешение. — Сегодняшний день можно уже не считать. — И мы смеемся.

— А почему ты не взяла с собой доченьку? — разочарованно спрашиваю я, когда Мириам выходит к столу. — Она же почти ровесница Марысе, они могли бы вместе играть. Ахмед говорил, что и она с тобой приедет.

— Я хочу отдохнуть от нее немного, — сухо отвечает она. — Я и так с ней каждый день, а на служанку у нас денег нет, — попрекает она меня присутствием Джойси.

— Да ты что?! У тебя ведь есть бесплатная прислуга в лице твоей матери, которая день-деньской занимается детьми, и не только ими, — молниеносно огрызаюсь я.

— А ты разве не подбрасываешь ей ребенка? — ехидно парирует она.

— Редко, потому что мне ее жаль и я не хочу совершенно измучить бедную женщину. Достаточно того, что все остальные пользуются ее добротой, не зная меры.

— Не сменить ли нам тему, милые дамы? — перебивает нашу перепалку Ахмед, поскольку атмосфера становится весьма неприятной.

Мы едим молча, слышен только звон столовых приборов о тарелки. Лучше ничего не говорить, чем глупой болтовней вызвать ненужный скандал.

— Джойси, подавай десерт! — кричу я наконец в сторону кухни. — Мы будем есть его на крыльце, а то в гостиной стало уже душно.

Ничего не понимаю. Зачем же Мириам приехала, если так этого не хотела? А я-то мечтала, что мы опять станем подругами… На душе скверно, я разочарована. Не будь я так сердита, наверняка бы расплакалась.

— Можешь мне сказать, что с ней творится? — спрашиваю я Ахмеда уже перед сном, укладываясь в постель.

— Она помешалась. Абсолютно, — расслабленно отвечает он.

— Зачем ты ее сюда притащил? Видно же, что она не хотела этого.

— Ты сама говорила, что маме нужно отдохнуть. Она тоже уже не выдерживает, но, конечно, никогда не признается. Представь себе, она все это терпеливо сносит вот уже несколько месяцев.

— Кошмар. И лучше Мириам не становится?

— Мы же недавно имели возможность убедиться… Кажется, у нее претензии ко всем, только не к самой себе.

— Но она должна была принимать лекарства, и не только успокаивающие, а и повышающие настроение! Именно так вы тогда решили, если я не ошибаюсь. А она тем не менее не похожа ни на заторможенную, ни на фонтанирующую отличным настроением, — замечаю с иронией.