Страница 24 из 35
– Он не должен этого делать, – твердо заявил Борн. – Что бы ни скрывали эти люди, мы воспользуемся ими, чтобы вытащить Шакала наружу. Воспользуемся ими, чтобы вытащить его, как тринадцать лет назад другие, похожие на них, воспользовались мной.
Конклин посмотрел вниз, затем вверх, на Джейсона Борна, и сказал:
– Все сводится к всемогущему «эго», не так ли? Чем сильнее «эго», тем сильнее страх...
– Чем крупнее приманка, тем больше рыба, – продолжил, перебивая его, Джейсон. – Много лет назад ты сказал мне, что у Карлоса «эго» стало размером с голову, которая у него и так чересчур большая, так что ему трудно оставаться в бизнесе, которым он занимается. Это было раньше, так остается и поныне. Если мы сможем заставить кого-нибудь из правительственных шишек послать ему сообщение, что он должен отправиться на охоту за мной и убить меня, он обязательно ухватится за это. И ты знаешь почему?
– Я только что тебе сказал – из-за его «эго».
– Верно, но есть еще кое-что. Он хочет, чтобы его уважали, этого ему не хватало больше двадцати лет, начиная с того момента, когда Москва отшвырнула его прочь. Он заработал миллионы, но его клиентами были главным образом отбросы общества. Несмотря на страх, который он вызывает, он все равно остается шпаной и психопатом. Его имя не было окружено легендами – только презрением, – и сейчас это бесконечно уязвляет его, доводит до белого каления. Тот факт, что он отправился в погоню за мной, чтобы свести старые счеты тринадцатилетней давности, подтверждает мои слова... Я как воздух нужен ему – точнее, моя смерть имеет для него жизненное значение, потому что я – дитя одной из тайных операций нашей службы. Именно поэтому он хочет проявить себя, доказать, что он лучше всех нас, взятых вместе.
– А может, и потому, что он по-прежнему убежден, что ты можешь его опознать.
– Я тоже сначала так думал, но прошло тринадцать лет, все это время я не давал о себе знать... Хм... об этом надо подумать.
– Тогда ты решил отбить хлеб у Мо Панова и составил психологический портрет Шакала.
– Это, по-моему, никому не заказано.
– Вообще-то да, но куда это нас приведет?
– Я уверен, что прав.
– Едва ли это можно считать ответом.
– Надо все делать так, чтобы комар носа не подточил, – настаивал Борн, подавшись вперед на стуле. Его локти опирались на голые колени, руки были сжаты в кулаки. – Карлос почует малейшее несоответствие – это первое, на что он обратит внимание. Этим бывшим из «Медузы» придется быть абсолютно искренними и абсолютно честно бить тревогу.
– Они и без того совершенно искренне напуганы, я уже говорил тебе об этом.
– Их надо довести до точки, пусть они сами обратятся за помощью к кому-нибудь наподобие Карлоса.
– Но к кому – я не знаю...
– И никогда не узнаем, – встрял Борн, – если не раскроем все их тайны.
– Но если мы начнем прокручивать диски компьютеров в Лэнгли, об этом узнает Десоул. Но если он с ними заодно, то предупредит остальных.
– Значит, мы не станем копаться в архивах Лэнгли. У меня, впрочем, и так достаточно материала для работы. Тебе надо только дать мне адреса и номера домашних телефонов. Это-то ты можешь сделать, верно?
– Конечно. Это запросто. Что ты собираешься делать? Борн улыбнулся и спокойно, даже ласково произнес:
– Как насчет того, чтобы взять их дома штурмом или загнать кому-нибудь шприц в жопу во время банкета?
– Вот теперь я слышу Джейсона Борна.
– Так оно и есть...
Глава 7
Мари Сен-Жак-Уэбб встретила карибское утро, потягиваясь в постели и глядя на стоявшую в нескольких футах колыбельку. Элисон сладко спала, не то что несколько часов назад. Тогда малышка так рыдала и кричала, что даже брат Мари, Джонни, не выдержал, постучал к ним в комнату, робко вошел и спросил, не может ли он чем-нибудь помочь, надеясь в глубине души, что ему откажут.
– Может, переменишь пеленки?
– Да ты чего, – пробормотал Сен-Жак и испарился. Теперь, правда, она слышала, как снаружи, из-за ставней, раздавался его голос. Она знала – это он специально говорит громко, чтобы она слышала: он соблазнял ее сына Джеми совершить наперегонки заплыв в бассейне и так вопил, что его наверняка могли услыхать, на самом крупном из гряды островов – Монсеррате. Мари буквально выползла из постели, встала и направилась в ванную комнату. Умывшись, расчесав золотисто-каштановые волосы и надев купальный халат, она вышла во внутренний дворик и направилась к бассейну.
– А вот и Map! – закричал ее загорелый, темноволосый и красивый младший брат, плескавшийся в воде рядом с ее сыном. – Надеюсь, мы тебя не разбудили? Мы просто хотели немного поплавать.
– Для этого совсем не обязательно кричать так, чтобы об этом знали английские посты береговой охраны в Плимуте.
– Да брось ты, уже почти девять. Для островов это уже поздно.
– Привет, мамочка! Дядя Джон учил меня отпугивать акул палкой.
– Твой дядя переполнен ужасно важной информацией, которой, молю Бога, тебе никогда не придется воспользоваться.
– Там на столике тебя поджидает чашечка кофе. Map. Да, и миссис Купер приготовит тебе на завтрак все, что твоей душе угодно.
– Кофе – это великолепно, Джонни. Прошлой ночью звонил телефон – это был Дэвид?
– Собственной персоной, – ответил брат. – Вот что. Нам надо потолковать... Давай, Джеми, мы вылезаем. Хватайся за лесенку.
– А как же акулы?
– Ты их всех перебил, приятель. Иди приготовь себе что-нибудь выпить.
– Джонни!
– Всего лишь апельсиновый сок – в кухне есть соковыжималка. – Джон Сен-Жак по краю обошел бассейн и поднялся по ступенькам на патио, ведущее в спальню, а его племянник со всех ног бросился в дом.
Мари наблюдала за приближающимся братом, невольно отмечая сходство между ним и ее мужем. Оба были высокого роста и мускулисты, у обоих в походке чувствовалась непреклонность, но там, где Дэвид обычно побеждал, Джонни чаще проигрывал, а почему – она не могла понять. Так же как – почему Дэвид так доверял своему молодому шурину, ведь два старших брата Сен-Жака куда более надежные парни. Дэвид – а может, это был Джейсон Борн? – никогда не распространялся по этому поводу, просто отшучивался и говорил, что в Джонни есть черта, которая ему нравится...
– Давай начистоту, – заявил самый молодой Сен-Жак, усаживаясь. С его мокрой спины на пол патио стекали капли воды. – В какую беду попал Дэвид? По телефону он не мог этого сказать, а ты прошлой ночью была в неподходящей форме для продолжительного разговора. Так что же произошло?
– Шакал... Шакал – вот что произошло.
– Боже! – вырвалось у брата. – После стольких лет!
– После стольких лет, – повторила за ним Мари срывающимся голосом.
– И что пронюхал этот ублюдок?
– Дэвид пытается это выяснить сейчас в Вашингтоне. Пока нам только известно, что ему удалось раскопать имена Алекса Конклина и Мо Панова, когда он разнюхал об этих ужасных событиях в Гонконге и Коулуне. – Она рассказала о фальшивых телеграммах и западне в парке с аттракционами в Балтиморе.
– Я так полагаю, что Алекс обеспечил им всем постоянную охрану, или как там это называется?
– Круглосуточную, я уверена. Кроме нас и Мак-Алистера, Алекс и Мо – два человека, оставшиеся в живых, которые знают, что Дэвид был... о Боже, я даже не могу произнести это имя! – Мари со стуком опустила чашку с кофе на стол.
– Успокойся, сестричка, – Сен-Жак положил свою руку поверх ее, – Конклин знает, что делает. Дэвид говорил мне, что Алекс – самый лучший «оперативник», – да, именно так он его называл, – который когда-либо работал на американцев.
– Ты ничего не понимаешь, Джонни! – закричала Мари, стараясь взять себя в руки, но ее широко распахнутые глаза говорили о тщетности этой попытки. – Дэвид Уэбб никогда не мог так сказать, Дэвид Уэбб никогда ничего не знал об этом! Это говорил Джейсон Борн – он снова вернулся!.. Этот холодный как лед монстр – вычислительная машина, которого они создали, вновь проник в душу Дэвида. Ты понятия не имеешь, что это такое: ты смотришь в его пустые глаза, которые видят такое, что мне не под силу, или вдруг у него меняется тон голоса, в нем появляются ледяные нотки, которые мне незнакомы, и вот передо мной – чужой человек.