Страница 55 из 67
— Да нет, конечно. Просто, когда, курсант не выдерживает и уходит сам, или не выходит на Испытание, а в хозслужбе, на его счастье, есть вакансии — он может остаться в Ордене.
— Это большое счастье? — теперь уже усмехнулся Денис.
— Это очень большое счастье, — серьезно ответил Шэф, — любой человек страшится перемен, а особенно кардинальных перемен. Поменять работу, жену, любовницу, что там еще… страну, город — и то стресс, но все это пустяки. У человека есть два неотъемлемых, я бы сказал: встроенных в его суть, страха — это страх рождения и страх смерти. Каждый человек страшится покидать матку, в которой было так уютно и безопасно, он не знает чем кончатся родовые муки, что ждет его впереди, он боится, что впереди черная пустота небытия и точно так же человек боится смерти, боится потерять физическое тело, страшась того же небытия. — Шэф в упор взглянул на притихшего Дениса и продолжил. — Орден для этих мальчишек — матка, и они боятся его покидать. Так что, когда есть возможность в нем остаться — для них это счастье.
— Понятно… а что с теми, для кого не нашлось места?
— Для них тоже все неплохо. Хотя они остались с белым поясом, но они умеют читать, писать, считать — то есть без куска хлеба не останутся, а это по здешним меркам — не так уж мало. А самое главное — они Пчелы. На Маргеланде, видишь ли, по — настоящему свободных людей, кроме аристократов и Пчел, нет. Кстати, это очень многим, из аристократии, сильно не нравится — но Ордену на это плевать, пока…
— А почему кроме аристократов и Пчел нет по — настоящему свободных?
— Всем аристократам, при рождении, ставят неснимаемую магическую блокировку клеймения — из аристократа невозможно сделать раба… убить можно, а раба сделать — нет.
— Круто! А Пчелам тоже ставят блокировку?
— Нет.
— Так а как?..
— С Пчелами никто не связывается… один раз, давно, Император Балик III решил, что законы Ордена ему не писаны…
— Погоди, — перебил Шэфа Денис, — дай угадаю: кожа, яма, соль?
— Абсолютно точно — с тех пор никто не рискует.
— Ну хорошо, официально Пчел никто взять в рабство не может, а всякие разбойники, пираты?..
— Не связываются — у Ордена длинные руки. Рано или поздно — достанут, не его, так детей, внуков, братьев, род в конце концов… Свои же и сдадут. Неотомщенных Пчел не бывает, и все это знают. С Орденом пока никто не связывается…
— Почему «пока»? — Денис обратил внимание на оговорку мудрого руководителя, уже дважды повторенную — тенденция однако…
— Потому что ничего вечного нет.
— Тогда еще вопрос… а если одна Пчела убьет другую — тогда что? Или так не бывает?
— Сплошь и рядом.
— И?
— И ничего — это их дело, тех кто дрался.
— А друзья… типа кровная месть? — Шэф скривился:
— Бывает и такое, но неписанными законами не приветствуется: позволил себя убить — сам виноват…
— Высокие отношения…
— Ладно. Возвращаемся к нашим баранам: еще через два года интенсивного обучения, «красные» сдают экзамен на оранжевый пояс, обычно сдает меньше половины, будем считать — человек тридцать его получают. Еще два года — экзамен на желтый пояс, пропорции сохраняются, итого — пятнадцать «желтых поясов» — каждый десятый из принятых. Еще два года — восемь «зеленых», еще два — четыре «голубых»… — Денис ухмыльнулся, но Шэф посмотрел на него очень жестко, — ты зря хихикаешь, один «голубой пояс» гарантировано вырежет отделение любого земного спецназа, что нашего ГРУ, что ихних «Морских котиков»… если его не подстрелят с дистанции, конечно… Дальше, еще два года — два «синих пояса», еще два — один «фиолетовый».
— То есть, в двадцать семь лет, один из ста пятидесяти принятых на обучение мальчишек, получает фиолетовый пояс? — быстро сосчитал Денис.
— Да.
— Шэф, а куда деваются все кто отсеивается?
— Ну — у… белопоясные «везунчики» на хоздвор, остальные — в писари, мажордомы, управляющие… — это ты уже знаешь, а «цветные», кто куда — профессионалы везде нужны — на Маргеланде очень много работы для уртаху: разборки с магами, нечисть всякая беспокойная, личная гвардия разных князьков, в наемники охотно берут… Короче, без работы никто не остается. Чем круче пояс — тем больше платят — цветовая дифференциации штанов в действии!
— А почему «Пчелы»?
— Ну — у… тут неоднозначно. С одной стороны, символ Пчелы играет важную роль в местной теологии. С другой — когда послушник, уйдя из Ордена, начинает самостоятельно зарабатывать, он часть отправляет в Орден — типа пчела несет в улей нектар. С третьей — пчелы кроме меда могут больно ужалить. С четвертой… не помню. Короче, Склифасовский, много тысяч лет назад были у людей причины так назвать Орден. Ферштейн?
— Ферштейн, ферштейн… А кто следит, сколько он отправил — может жилит и недоплачивает? — вычленил главное, из объяснений мудрого наставника, Денис.
— Никто не следит, — пожал плечами Шэф, — сколько считает нужным, столько и отправляет.
— А есть которые не платят?
— Может и есть — откуда мне знать? — я плачу, Орден существует, а на остальное мне плевать — это не мое дело. Ну все — хватит трендеть и жир копить, у нас еще есть дела — пошли.
Денису очень не хотелось куда-то идти и заниматься какими-то делами, зная Шэфа — наверняка не сильно приятными, к тому же была еще парочка вопросов, на которые надо было получить ответы — ну не то, чтобы совсем уж «надо», но желательно…
— Шэф, — каким-то странным тоном, заставившем начальство насторожиться, произнес Денис, — ты ведь меня и сам не поймешь, если я не спрошу… — в ответ удивленный Шэф только пожал плечами и не без подковырки согласился:
— Ну — ну… спрашивай…
— Шэф, — повторил Денис, — ты… там — на Земле, говорил, что местный… а по всему выходит… — ты с Маргеланда… — Денис не спросил: «Зачем врал?», но это явно читалось между строк.
— Ты значит решил, что я тебя обманываю? — привычно ухмыльнулся Шэф.
— Ну — у…
— Причем так примитивно: по рабоче — крестьянски — на Земле одно пиздел, а здесь рассказываю всякие байки, не стыкующиеся с моим земным происхождением. — Шэф весело посмотрел на смутившегося Дениса. — Так?
— Ну — у-у… так! — Денис собрался с духом: если Шэф врет, ему-то чего стесняться — пусть он и стесняется.
— А скажи пожалуйста, Дэн, похож я на человека, который может врать?
— Да! — твердо ответил Денис.
— Пр — а-а — вильно… — вкрадчиво, в стиле кота Матроскина, отозвался Шэф, — а теперь скажи: похож я на человека, который может попасться на такой элементарной лаже, как забыть то, о чем рассказывал раньше?
— Нет… вроде…
— И это правильно… — уже с шипящими интонациями Каа, подзывающего бандерлогов, согласился Шэф, — но нет должной уверенности в голосе.
— А должна быть?
— А как же — ты наверняка не помнишь, но в благословенное время оно была такая душевная песня: «Вера в людей, вера в людей — главное наше оружие»… — он усмехнулся, — по степени лицемерия с ней может соперничать только современный слоган: «Что нас всех объединяет? — Доброта!«… Так вот — не веришь ты людям Дэн… — уже грустно продолжил Шэф, с выражением вселенской скорби на лице, но глядя на вконец смутившегося компаньона, не выдержал и заржал: — И правильно делаешь — верить, в крайнем случае! Где-то слышал — где не помню, но очень правильная мысль.
Денис был окончательно сбит с толку:
— Ты с Земли?
— Да.
— Обучался в Ордене Пчелы?
— Да?
— Взрослым приняли?
— Нет. Мальчишкой. На вид я был, как все, а сколько точно было лет никто не знает, и я не знаю…
— Тогда я ничего не понимаю!
— Дэн, не все проходят через двери как ты — взрослым, целенаправленно, с проводником — можно сказать: за ручку. Бывает все наоборот: в нежном возрасте, случайно, проскальзываешь через дверь — только что светило солнышко и ты пасся с няней на лужайке, метнулся нюхнуть цветочек, или пописать… не важно — хоп! — и ты в ночном лесу! И рядом кто-то подвывает! — Шэф замолчал.