Страница 54 из 67
Услышав, что в главном он прав, Денис закончил дуться и продолжил допрос мудрого руководителя:
— Значит приходят только свободные люди со своими сыновьями?
— Блин! Ты слушал, что я говорю, или спал с открытыми глазами!? Или слушал и не понимал? — Разозленный Шэф выглядел, мягко говоря, страшновато и Денис весь сжался, причем как внутри, так и снаружи. Однако глубоко вздохнув, а затем медленно, со звуком, выпустив воздух сквозь сжатые зубы, терпеливый руководитель стоически взял себя в руки и, гневно сверкнув напоследок очами, продолжил.
— Согласно Восьмому Ордонансу Ордена Пчелы, представленному Ассамблее Восхода, Заката, Полудня и Полуночи восемнадцатым Гроссмейстером Ордена Пчелы ш'Кварценом, и утвержденного Ассамблеей Восхода, Заката, Полудня и Полуночи в качестве безусловного императива, скрепленного Большими Государственными Печатями всех государств — членов Ассамблеи, а также Главной Печатью Ордена Пчелы, все дети мужского пола, достигшие к Испытаниям возраста семи лет, без различия расы, вероисповедования, имущественного и гражданского состояния родителей имеют право беспрепятственного доступа к Испытаниям, в сопровождении как обоих своих родителей, так и любого из них, а равно самостоятельно!
Денис в изумлении уставился на Шэфа и, желая загладить прошлый ляп, восторженно, но стараясь не переигрывать, произнес:
— Ты эту хрень отбарабанил как Патриарх Отче Наше! — Главный руководитель усмехнулся:
— Заставляли учить… в свое время… у кого не получалось через голову — доходило через задницу… По его задумчивому виду было непонятно, каким образом он выучил эту богатую фразу, но уточнять Денис не стал, а спросил:
— Шэф, а хозяева этих рабов и крепостных, они не мешают? По идее, могли бы и не пускать?
— Негласно, конечно препятствуют, но на рожон не лезут.
— Почему?
— Ну — у… во — первых — уртаху нужны всем — чтобы маги не хулиганили. Но это так — абстрактная польза, типа зеленых насаждений — все понимают, но когда мешает парковке, срубят к чертовой матери. А во — вторых, и это поважнее будет, как-то раз один самостийный князек запретил именным указом пускать своих поданных на кастинг. На мягкий укор Ордена положил с прибором… — Шэф замолчал, будто припоминая что-то, Денис не выдержал:
— И?!
— Что «И?!» — замок взяли штурмом, с князя содрали кожу и кинули в яму с солью… — Денис, обладавший отличным воображением, нервно поежился:
— Высокие… высокие отношения!
— А то! — ухмыльнулся Шэф, — нехрен было выеживаться!
— А наоборот — рабы и крепостные не бегут под шумок?
— Да не очень-то побегаешь, с магическим клеймом. Не вернешься к хозяину — жечь начинает… типа наших червячков из Аз — Карсала, только попроще. Ладно — я продолжаю. Вся эта толпа мальчишек, тоскливо оглядываясь, заходит в главные ворота Ордена, а родители разбредаются по постоялым дворам, трактирам, кабакам и тому подобным заведениям. Потом, каждое утро, они приходят на площадь и ждут.
— Чего ждут? — не понял Денис.
— Ждут своих… но надеются, что не появится их сын, с грустно опущенной головой. Видишь ли — Орден не резиновый, а мальчишек каждый год приводят туеву хучу…
— Ну, так отбор бы какой устроили, вступительные экзамены, типа…
— Дык, елы — палы, кормилец, как же без тебя не догадались-то?.. — Шэф ухмыльнулся обычной ехидной ухмылкой, — их и устраивают, но силами самих, так сказать, абитуриентов — их помещают в казарму и для них начинается жизнь, по сравнению с которой жизнь московских новобранцев из семей музейных работников, в роте с процветающей дагестанской дедовщиной, показалась бы отдыхом в испанском отеле пять звезд олл инклюзив.
— Их что, бьют эти, красножопые… тьфу ты — краснопоясные? — испугался Денис за малышей.
— Да ни боже ж мой, — успокоил его Шэф. — Методика гениальная по простоте и эффективности: ребятишек помещают в казарму, где спальных мест заведомо меньше, чем людей, а еду дают в маленьком котле, явно недостаточном на такую ораву, количество ложек и мисок тоже ограничено и тоже меньше, чем людей. Причем детей предупреждают, что в течении десяти дней они могут вернуться к родителям. Родители это тоже знают и ждут… и надеются, что их дитятко не покажется в воротах…
— И в конце десятидневки остается ровно то количество мальчишек, сколько коек в казарме, — произнес догадливый Денис.
— Йес, сэр — обычно даже раньше, остается ровно сто пятьдесят мальчишек — сто пятьдесят маленьких волчат, сдавших свой самый первый в жизни экзамен… я бы сказал — самый важный экзамен — экзамен на твердость характера. В Ордене эти первые десять дней называют: «Тест на яйца». Остаются только те, чей дух не был сломлен. И далеко не всегда это самые физически сильные мальчишки, хотя большинство именно такие.
— Понятно… — стереотипно отреагировал Денис, а потом внезапно добавил. — Лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер!
— Молодец — службу понимаешь! — одобрил Шэф.
— Но ведь отсеиваются самые умные и утонченные, — задумчиво продолжил Денис, — они-то наверняка всю эту дедовщину не выдерживают.
— А Орден Пчелы это знаешь ли не Университеты дружбы народов имени Патриса Лумумбы, — зло усмехнулся главком, — интеллектуалов здесь готовят в других местах… наверное… я точно не знаю.
— Понятно. И чё дальше с маленькими головорезами… пардон — с волчатами?
— Дальше им дают белые пояса и желтую одежду и обучают разным занятным штукам, а через восемь лет, примерно половина из них, сдает экзамен на красный пояс.
— А другая половина?
— А ее нет, другой половины — или сами уходят — не выдерживают, или гибнут… но гибнут, в основном, на Испытании, а это дело добровольное… А так, в быту, если можно так выразиться, несчастные случаи со смертельным исходом довольно редки… хотя время от времени случаются… не без этого… ребята-то резкие… как сейчас любят выражаться — конкретные… да чего там рассказывать — сам все увидишь. — Последнее высказывание Шэфа Дениса насторожило.
— В каком смысле?
— В прямом блин, в каком еще — когда будешь с ними в спаррингах работать.
— А это обязательно? Может мне приемчики какие изучить, и хватит…
— Ага… ага — и лучше по книге? — ласково улыбнулся мудрый руководитель.
— А можно? — загорелся Денис.
— В принципе можно… — Шэф улыбнулся, — знавал я одного мальца, он каратэ изучал по книге, как сейчас помню называлась она… нет не помню… толстая такая, коричневая… с картинками…
— И?
— И… как-то гопы его тормознули на предмет закурить, или еще чего, я подробностей не знаю, а он стал на них ногами махать и кричать: «Киии — ий — яяяяя!«… — Шэф сделал длинную, хорошо рассчитанную, паузу, в конце которой Денис не выдержал:
— Ну!?
— Что «ну»? — печальным тоном продолжил дорогой руководитель, — так они его этой же книжкой и побили по голове — сотрясение получил… Так что в принципе можно — но, не в этот раз.
Денис тоскливо вздохнул, перед ним все отчетливее стали вырисовываться колоссальные размеры задницы, в которую он попал. Шеф же, увидев его вытянувшееся и слегка взбледнувшее лицо, отчего-то развеселился пуще прежнего и бодро продолжил:
— Значитца, так, Шарапов, как я тебе уже сказал, до экзамена на красный пояс доходят, минимум, человек, скажем так — сто; максимум — сто пятьдесят, если никто добровольно не ушел и не было несчастных случаев. Впереди Испытание.
— Что за испытание?
— Подробности в газетах, — отмахнулся Шэф, не давая себя сбить, и продолжил, — вот здесь начинается главный отсев, если можно так выразиться, на групповой стадии — кто-то не идет на испытание и уходит с белым поясом, кто-то идет и гибнет, а кто-то идет и проходит — таких обычно около семидесяти человек, иногда чуть меньше, иногда чуть больше, но в среднем — семьдесят. Будем считать, что из ста пятидесяти поступивших «белых поясов», через восемь лет получилось семьдесят «красных».
— Пардон! — Денис хотя и был в растрепанных чувствах, но считать не разучился, — ты хочешь сказать, что этим бугаям, — он кивнул в сторону «белопоясников», продолжавших что-то делать в столовой и тем, на кухне, по пятнадцать лет?