Страница 21 из 33
– А теперь вот эту юбку, – продолжала неугомонная продавщица. – И вот сюда к большому зеркалу подойдите.
Когда Петрова вышла из примерочной, вокруг нее защебетали другие продавцы.
– Ой, как вам идет…
– Ах, ну вы просто помолодели…
– Ну надо же, как сидит!
– Идеальный фасон…
У бедной Ирины от такого напора просто закружилась голова.
И краем сознания отслеживая, что они безусловно привирают, она вся расцвела под этими комплиментами, и тут же выяснилось, что в этом зеркале она намного стройнее, чем в примерочной, и юбка ей очень даже идет. И не такая уж она и уставшая.
Домой Ира вернулась счастливая и, даже не включая компьютер, легла спать.
Сквозь подушку откуда-то снизу просачивались сладкие мысли. Завтра она придет на работу – и никто ее не узнает. Завтра она будет идти по коридору, а следом будет раздаваться только восхищенное: «Ах!» Завтра она встретит мужчину своей мечты…
…Утром Ирина собиралась долго и продуманно, вышла из подъезда с гордо поднятой головой и пошла к метро, тщательно обходя лужи. Уже практически подойдя к станции, тихонько оглянулась – никто на нее не смотрел, не восхищался. И никакого восхищенного «ах» вслед.
Она постаралась не расстраиваться и спустилась на станцию, исподлобья оглядывая встречных мужчин. Все смотрели вперед и сквозь нее.
И тут Ирина поняла, в чем дело. Все портит куртка! Она закрывает костюм, никто не видит, какая Петрова красавица. Значит, чудеса начнутся сразу, как только она приедет в офис.
Когда Ира снимала куртку, у нее тряслись руки.
– А, Ирка, привет, – раздалось сбоку. Татьяна повесила свое пальто и исчезла в неизвестном направлении.
Ирина вошла в бухгалтерию, специально громко хлопнула дверью. Все четыре девушки, дружно вздрогнув, подняли глаза.
– А, Ира, это ты, – облегченно вздохнули они и уткнулись в экраны.
Петрова все никак не могла поверить в свое поражение. Она четыре раза ходила в туалет, медленно бродя по коридору. Она сходила на обед, а потом еще раз за булочкой.
Все здоровались, улыбались и отворачивались. Как будто на Петровой был не новый костюм, а мешок из-под картошки.
Наконец она зашла в пустую курилку и тупо уставилась в окно.
– Нет его. Уехал. Будет после трех, – рядом с Ирой внезапно возникла девушка-менеджер.
– Кого?
Девушка ухмыльнулась и закурила.
– Юры. Да ладно тебе, в него все наши тетки по очереди втрескиваются. Не ты первая, не ты последняя.
Ирина продолжала смотреть на девушку широко распахнутыми глазами.
– Красивый костюм. Тебе идет. Еще бы каблук повыше, совсем бы было здорово.
– Спасибо. Но я и Юрий Николаевич… Но у нас ничего… Но мы никогда…
– Да ладно… Танька видела, как вы с банкета свалили. Он потом вернулся через час, злой, как собака. Трахнул Людку у себя в кабинете и ушел домой. Расстроился, значит.
У бедной Петровой от обиды глаза стали как блюдца. Он вернулся от нее и тут же пошел к Людке?!
– А откуда ты знаешь?
– Про Людку? Так она сама и рассказала. Да ты не переживай, она у нас известная… эта… слово есть одно нехорошее. Там ничего серьезного быть не может. А Юрику как раз такая, как ты, и нужна.
– Какая?
– Ну… Тихая, незаметная… То есть спокойная. Чтобы дома вечером ждала с пирожками. Только ты немного посмелее будь, а то крадешься по коридору, такое впечатление, что боишься на середину выйти. «Служебный роман» помнишь? Я все время, когда его смотрю, про тебя вспоминаю: «Скукожится вся, и чешет…»
Ирина собеседница весело рассмеялась. Ирине показалось, что она сейчас умрет от стыда.
Тем временем девушка докурила, подмазала губы и махнула Ирине рукой.
– Давай, не грусти. Он того не стоит.
И растворилась в дыму. Или это Ирине сквозь слезы так показалось.
Я не отказала себе в удовольствии появиться в офисе с утра. Никто уже толком не работал. Приглашенные на банкет откровенно собирались домой, чтобы успеть переодеться. Неприглашенные сидели, вцепившись в клавиатуру, и на их лицах было размашисто написано: «Когда уже начальство свалит?»
Поэтому заметили меня все. Я чувствовала себя магнитным полюсом Земли. Все головы поворачивались в мою сторону, как только я появлялась в поле зрения. Секретарша Таня как раз разговаривала по телефону, когда я вошла в приемную. Она замолчала на полуслове, просипела: «Я перезвоню» – и положила трубку мимо рычага.
– Привет, – сказала я, – директор у себя?
Танечка попыталась прочистить горло, не преуспела и молча кивнула. Я взялась за ручку, но тут секретарша вспомнила о своих обязанностях и сдавленно произнесла:
– У него люди. Важные.
«Отлично, – подумала я, – пусть все видят, как у директора глаза округляются».
Я проследовала к компьютеру, который формально являлся моим рабочим местом. Включать его не стала, развернулась к нему спиной и заложила ногу за ногу. Все офисные мужчины принялись сновать мимо меня с очень деловым видом. Только молоденький компьютерщик, имени которого я никак не могла запомнить, откровенно уставился на мои коленки. По-моему, он даже оторвался от своей любимой стрелялки. Я сняла пиджачок. Мини-юбка в комплекте с декольте – оружие массового поражения, хотя и индивидуального действия. Парнишка оцепенел и пошел пятнами.
Я решила не доводить мальчика до сердечного приступа и отправилась проверить состояние Танечки. Та опять трещала по телефону. Судя по всему, жаловалась подруге на меня, потому что при моем входе перестала трещать и сообщила:
– Еще занят. У тебя какое-нибудь дело? Или хочешь сразить его своим вечерним нарядом?
– Вечерним? – Я изобразила удивление и даже оглядела себя. – Да нет, вечером я буду в симпатичном платьишке. В бутике на Тверской вчера купила.
На самом деле платье одолжила Женька, которая и купила его в бутике со скидкой семьдесят процентов, то есть всего втрое дороже его реальной цены – какой-то шовчик там был неровный.
Таня надулась, но контраргументов не нашла. Я уж подумывала, чем ее добить, когда дверь кабинета распахнулась, и в ней показался неимоверно толстый и плешивый мужик. За ним мой Володя еле виднелся – и то только потому, что был на полголовы выше.
– Так что, Юрий Николаевич, – бодро говорил наш шеф, засек боковым зрением меня, развернулся и закончил невпопад: – …вечером… там и подпишем… то есть обсудим.
Жирный Юрий Николаевич смотрел на меня страдальческим взглядом импотента со стажем. Я поздоровалась, как могла, томно, но без надрыва.
– А это, – сказал Володя, – наш дизайнер. То есть наша дизайнер. Она женского рода.
– Я заметил, – грустно сообщил толстяк.
– Я по поводу интерьера, – сказала я. – Вы мне давали задание. Я хотела уточнить нюансы.
– Нюансы… – отозвался директор мечтательно. – А как же. Нюансы поют романсы. Надо уточнить.
Надо отдать ему должное – в мечтательности он пробыл всего пару секунд.
– Завтра. Во второй половине дня.
– Завтра суббота, – подала голос вредная Татьяна.
– Значит, в понедельник, часа в три.
Грустного Юрия Николаевича Володя сопровождал до выхода. Я смотрела ему вслед и думала две противоречивые мысли. Первая: сегодня я директора все-таки уела. Вторая: какой он мужественный на фоне этого жирдяя.
И я отправилась домой переодеваться в алое платье с открытой спиной.
Никогда Ира не чувствовала такого морального удовлетворения, как при написании фрагмента про жирного Юрия Николаевича. Это была виртуозная месть – пусть узнает, каким она его видит. «Импотент со стажем»! И еще «жирдяй»! Все будут над ним потешаться, когда…
Об эту мысль Петрова споткнулась. Когда что? Когда это напечатают в виде книги? Такая дикая идея ей в голову не приходила. Или приходила, но она сразу ее прогоняла?
– Когда я стану знаменитой писательницей, мои книги переведут на все языки мира и издадут большим тиражом…
Продолжение фразы Ирина не придумала, но и начала хватило для того, чтобы прийти в прекрасное расположение духа.