Страница 79 из 138
— Если хотите, я могу приготовить вам кофе, — заметила Джинджер.
— Благодарю вас, это было бы очень кстати, — произнес он.
— Какой кофе вы предпочитаете?
— Легкий, с одной ложкой сахара, пожалуйста.
— Вы не возражаете против растворимого?
— Никоим образом.
— Вернусь через мгновение, — сказала она, улыбнувшись ему, и удалилась за стойку.
На нем был кашемировый пиджак, брюки в мелкую клетку из камвольной ткани. Серая свободного покроя рубашка с белым воротником и манжетами. Простые серебряные запонки, серебряная заколка, фиксировавшая вишневого цвета шелковый галстук. Черные ботинки были до блеска начищены в сапожной мастерской недалеко от его отеля. Он знал, что выглядел элегантным, однако, даже если бы на нем были грязные джинсы и рубашка в пятнах от кетчупа, он все равно был бы уверен в себе. Он умел производить должное впечатление на женщин. Точнее, на большинство женщин.
— А вот и я, — сказала Джинджер. — Я надеюсь, что кофе не очень крепкий. — Она улыбнулась. На ней были трико и лосины, плотно облегавшие ее прекрасное тело.
— Спасибо, — произнес он и принял из ее рук чашку кофе.
Она не спешила отойти от него.
— Как миссис Боулз назвала ваше имя?
— Эндрю, — ответил он.
— А я Джинджер, — представилась она и протянула ему руку.
— Да, я знаю.
Он пожал протянутую руку. Ладонь была чистой, чуть влажной? Он подумал о том, где еще ее тело может быть влажным.
— Очень приятно с тобой познакомиться, — сказал он.
— Привет, Джинджер!
Через дверь с силуэтом парящей женщины вошла женщина, сама оставлявшая впечатление полета и энергии. Она вбежала в комнату, посмотрела на настенные часы, а затем бросила на Эндрю быстрый, оценивающий взгляд. Затем повесила свое пальто на один из крючков. Высокая и очень стройная, она, видимо, очень тщательно следила за собой, хотя ей было далеко за сорок. Хорошей формы упругая грудь, четко обрисованная трико, хорошей формы нога, обтянутые черными лосинами. Она снова посмотрела на Эндрю и кивнула ему. Он улыбнулся в ответ. Затем она исчезла во второй комнате, где начал играть магнитофон.
Он слушал ритмическую музыку с закрытыми глазами и представлял женщин, танцующих в той комнате.
Когда они наконец стали выходить, он мысленно раздевал каждую из них. В постели они должны были выглядеть именно так: доведенные до изнеможения, с влажным, прилипшим к телу бельем горящими лицами и спутанными волосами. Они знали, или по крайней мере предполагали, что он видит их насквозь.
Эмма, кажется, тоже это ощущала. Она надела шубку с неоправданной поспешностью.
— Я надеюсь, что вы не устали, — сухо проронила она.
— Здесь много журналов, — ответил он, и они снова вышли на холодную улицу.
Они вернулись на Батлер-стрит, и на этот раз она предложила ему подняться к ней. Они поднимались в лифте молча. Так же молча прошли по коридору двенадцатого этажа. Она открыла оба замка.
— Я только отлучусь на одну минуту, — сказала она, — чтобы привести себя в порядок. — Она жестом показала в сторону гостиной. — Там тоже есть журналы.
Не прозвучала ли в этих словах нотка сарказма? Или он слишком переоценивал этих дам от аэробики? Эндрю смотрел, как она прошла через дверь в комнату, которая по его представлениям была спальней. Дверь тихо закрылась за ней. Послышался щелчок. Она заперла дверь.
Он вошел в гостиную и сел на диван, представляющий собой каркас из нержавеющей стали с кожаным сиденьем и спинкой. Кофейный столик со стеклянным верхом тоже был выполнен из нержавеющей стали. Фирма "Форбс". Несомненно, это был выбор ее мужа. На столике лежали журналы "Форчун", "Бизнес Уик". А где же женские журналы? В спальне?
Он посмотрел на часы. Без двадцати одиннадцать. Он начал читать "Форчун". В этой стране очень много богатых людей, но кто из них аккуратно платит налоги?
Едва он углубился в рассказ о корпоративном перевороте, как она вышла из спальни. На этот раз на ней был серый свитер с высоким воротом и удобно сшитые брюки. Черные ботинки. Красный берет надвинут на лоб.
— Вы готовы идти? — спросила она и вытащила из стенного шкафа в прихожей норковое манто.
Было без десяти одиннадцать.
Швейцар подозвал для них такси. Она сказала водителю, что ей надо в центр города, и назвала адрес. Она объяснила Эндрю (хотя ему показалось, что она не хотела этого делать), что собралась поехать к Гуччи, чтобы отдать в ремонт сумку.
— У вас в Чикаго есть магазин Гуччи? — спросила она.
— О да, — ответил он, — на Мичиган-авеню. Всю свою обувь я покупаю там.
Он был доволен своей одеждой. Он хотел, чтобы она знала, что он тратит много денег на одежду, тщательно заботится о ее выборе и делает покупки только в лучших магазинах.
— Кстати, — сказал он, — я подумал, что, может быть, вам понадобится номер моего телефона.
— Для чего? — спросила она.
— Видите ли, я не могу быть с вами двадцать четыре часа в сутки, а если что-нибудь случится...
— Если полиция обнаружит Тилли, то ничего больше не случится, — возразила она.
— Между тем они все еще не нашли его. Не так ли?
— Нет, но...
— Тогда возьмите мою визитную карточку, — сказал он. — На обороте карточки я записал номер телефона. Этот телефон установлен там, где я останавливаюсь, когда приезжаю в город. Вы можете позвонить по нему в любое время, когда будет необходима моя помощь.
Она посмотрела на карточку:
"Э.Н. Дерроу Инвестигейшнз"
644, Саут-Кларк-стрит,
Чикаго, Иллинойс 60605
312-404-2592
— Дерроу Инвестигейшнз, — прочитала она громко.
— Да.
— Саут-Кларк-стрит.
— Да.
Она перевернула карточку и прочитала номер телефона, написанный от руки.
— Где это? — спросила она.
— На окраине города. Около Калмс-Пойнт-Бридж.
— Я когда-то жила там.
— О?
— Давным-давно. До того, как встретила Мартина.
— Чем вы тогда занимались?
— Мечтала, — ответила она и хранила молчание в течение всего времени, пока они ехали на окраину города.
Полицейские машины здесь, в центре города, были снабжены по бокам надписями "Мидтаун-Корт PCT" [21]. Эндрю хотелось бы знать, где начиналась граница полицейского участка Мидтаун-Корт. Была ли где-нибудь разделительная линия? Магазины, выстроившиеся вдоль авеню, уже поснимали все рождественские украшения, и их витрины еще носили следы этой работы. Самая большая торговая авеню называлась Холл-авеню. Эта авеню напоминала ему Магнифицент-Майл в Чикаго, но не была такой широкой. Все в этом городе казалось ему зажатым и скудным. Здесь не ощущалось такого размаха и простора, как в Чикаго. Конечно, Чикаго был построен в прерии, а этот город был воздвигнут на острове. Однако он считал, что и в этом случае улицы могли бы быть чуточку пошире. Хотя бы авеню. Он действительно ненавидел этот паршивый город.
Она провела около получаса у Гуччи, сперва ожидая кого-нибудь, чтобы объяснить цель визита, а потом, чтобы показать, что произошло с сумочкой. Женщине, к которой она обратилась, как оценил Эндрю, было далеко за сорок, но она была еще очень привлекательной. Ее прямые черные волосы были сзади собраны в пучок. И говорила она с акцентом, который очень понравился Эндрю. По какой-то неуловимой ассоциации он стал думать, на какой город похож Рим. Ему хотелось поспорить, что в Риме были широкие авеню.
Было немногим более двенадцати часов, когда они снова вышли на улицу. Тротуары заполнились людьми, спешившими на ленч. Это была еще одна особенность этого города. Он всегда казался перенаселенным, и потому неудивительно, что люди здесь казались постоянно раздраженными чем-нибудь.
— Может быть, перекусим? — спросила Эмма.
— Как раз время для этого. Не так ли? — согласился он.
Эмма повела его в маленький французский ресторан, расположенный на одной из тихих боковых улочек. Он не знал, где они находились, но предполагал, что здесь было много ресторанов. Однако большинство из них были очень дорогими. Во всяком случае, если посмотреть на них со стороны. Диваны, массивные деревянные входные двери, некоторые из которых были украшены искусной резьбой, полированные бронзовые дверные ручки. Он сразу подумал о плате за обед. И сказал, что дополнительные расходы у него предусмотрены, хотя определенно надеялся, что она не рассчитывает, что он будет оплачивать ее обед. Если бы так случилось то это можно было бы считать пусть маленькой, но победой.
21
РСТ — аббревиатура от слова "precinct", что означает полицейский участок.