Страница 9 из 100
Будьте крайне осторожны или вообще избегайте давать оценку любым нациям, народам и национальностям в присутствии китайцев. Очень часто они могут спросить вас, как вы относитесь к той или иной нации, — никогда не пускайтесь в рассуждения по этому поводу и даже не пытайтесь политкорректно заявить, что все народы и их культуры в равной степени интересны и важны для мира. Китайцы оценивают некоторые народы иногда крайне критично, а на уровне массового сознания четко разделяют нации на дружелюбные, недружелюбные, нечестные и т. д. Тонкости этих оценок можно уловить, если вы только хорошо знакомы с историей Китая.
Крайне негативное отношение сложилось к японцам. Обычно это связывают с массовыми злодеяниями японцев в Китае в период китайско-японской войны 19371945 гг. К тому же китайцы смотрят на японцев как на неблагодарную нацию, которая восприняла от Китая большую часть культуры, например каллиграфию, философию, формы искусства и даже способы административного управления, а затем попыталась возвыситься над Китаем. Несмотря на то что Япония является инвестором номер один по отношению к экономике Китая и эти инвестиции измеряются десятками миллиардов долларов, китайцы рассматривают это как особого рода извинение за ужасы войны и не собираются менять своего отношения к японцам.
Столь же натянутые отношения сохраняются между Китаем и Вьетнамом, при этом следует учитывать, что большая часть Вьетнама долгое время находилась в пределах китайской империи и обе страны до сих пор рассматривают часть территорий соседа как спорные.
Самый больной вопрос — отношения с Тайванем, обсуждения которого надо всячески избегать. У Китая существуют территориальные претензии практически ко всем центральноазиатским соседям: Казахстану, Киргизии, Таджикистану, — но постепенно происходит их урегулирование. Тем не менее Китай считает, что ряд стран по-прежнему удерживает его территорию, однако не торопится выдвигать претензии, дабы не обострять ситуацию.
Несколько иное отношение к англичанам, ставшим зачинщиками двух Опиумных войн в Китае в XIX в. В результате этих войн и подписанных по их итогам договоров Китай по сути превратился в полуколониальную державу, а власть императорского дома стала номинальной. К англичанам отношение натянутое, но все же вполне дружелюбное — они также активно вкладывают деньги в китайскую экономику. Если к западным державам, даже к тем, кто воевал с Китаем и нанес удар по его национальному самолюбию, отношение снисходительное: что ни говори, а все же варвары, — то отношение к азиатским странам-соседям значительно более требовательное и суровое, ведь многие из них по здешним понятиям отпрыски Китая.
Избегайте любого обсуждения национальных достоинств и недостатков азиатских соседей Китая, но при этом ваше мнение о западных странах будет воспринято с интересом. И естественно, избегайте обсуждения вопросов о территориальных претензиях Китая, так как это требует очень высокого уровня подготовки и может рассорить вас с вашими китайскими партнерами.
Китай традиционно продвигается во внешний мир неторопливо и внешне неагрессивно. Это — очень старая тактика, сформировавшаяся еще в древности в Восточной Азии, в использовании которой Китай преуспел. Пиррова победа, которая нередко так высоко ценится на Западе, никогда не была целью Китая — плод должен созреть и сам упасть в руки. Поэтому во внешней политике, равно как и во время деловых переговоров, Китай действует очень неторопливо, но при этом исключительно настойчиво. Если что-то не удается, например во время переговоров иностранная делегация наотрез отказывается обсуждать предложения китайской стороны, китайцы никогда не впадают в уныние. Они раз за разом, день за днем будут возвращаться к своему предложению, формулируя его по-разному, заходя с разных сторон, но обычно в конце концов добиваются успеха. Это и есть знаменитый китайский способ действий, получивший в политике наименование «мягкой силы». В известной степени она логически противостоит западному типу «жесткой силы» — попыткам решить любую проблему резко, агрессивно, желательно в кратчайший срок, не считаясь с материальными потерями.
В Китае, напротив, важен именно результат, причем не важно, каким образом он достигается, — в этом плане китайская сторона может быть очень гибкой. При необходимости китайцы могут идти на любые уступки, показывать свое полное
подчинение и согласие, юлить и даже на первый взгляд поступаться своей гордостью. Но точно так же при случае они могут становиться крайне жесткими, резко менять тональность на прямо противоположную, грубить и даже угрожать. Если это не подействует, они вновь как бы откатываются назад и становятся вновь вежливыми, льстивыми и податливыми. Для европейцев такая манера поведения может показаться неискренней и не очень красивой. Но, как показывает многовековая практика, именно такое гибкое ситуативное поведение и приносило китайцам самый большой успех.
Конечно, есть разница между проявлением «мягкой силы» в политике, особенно во внешней политике, и в деловых традициях китайцев, но все же они очень тесно взаимосвязаны. Концепция «мягкой силы» характеризует тот особый характер гибкости и умения подстроиться под ситуацию, который свойственен всему китайскому этносу. Величие конечной цели — тотальная победа и полное вытеснение как конкурентов, так и бывших союзников — заслоняет собой некие временные потери и отступления, которые обязательно будут на пути.
Нередко неопытные западные переговорщики попадают в эту ловушку кажущейся мягкости и льстивости, полагая, что перед ними — милые и неопытные китайские партнеры. Это впечатление обычно усиливается роскошным приемом, подарками, обещаниями. Все нацелено на то, чтобы мягко и неторопливо расслабить иностранца, выяснить его намерения, связи, возможности. С помощью этой «мягкой силы» китайцы как бы обволакивают иностранца, постепенно лишая его возможности адекватно оценивать ситуацию.
Вы можете ничего не знать о Пушкине, никогда не раскрывать книг Толстого и при этом вполне состояться в России как человек. Вы можете даже не помнить, о чем спорил Платон с Аристотелем, это не помешает вам сколотить состояние в Европе. Вы можете никогда не слышать о Бертране Расселе и стать миллионером в США. Но вы ничего не сможете сделать в Китае, если не поймете сути конфуцианства.
Конфуцианство — это отнюдь не то же самое, о чем говорил сам китайский мудрец Конфуций в VI–V вв. до н. э. Это целая система политических и морально-этических взглядов — по сути, срез национальной психологии, — которая получила свое название по имени Конфуция. Но она не сводится лишь к его учению. Конфуцианство — это национальная психология и деловая этика, она воплощена в обществе в виде писаных и неписаных законов, норм взаимоотношений и иерархий.
Прежде всего для начала прочитайте основное и единственное произведение Конфуция «Лунь юй» (его обычно переводят как «Речи и суждения») — собрание его наставлений, изречений и рассказов из его жизни, записанных его учениками. К счастью, «Лунь юй» многократно (увы, не всегда удачно) переводился на многие языки мира, в том числе и на русский. Уверяю вас, это увлекательное и поучительное чтение, которое откроет вам глаза на многое в отношении современных китайцев к традициям, к повседневной жизни, к деловой этике, хотя сам Конфуций всячески сторонился любых форм извлечения выгоды и зарекомендовал себя крайне неудачливым администратором.
Позднее конфуцианство оказалось уже мало связано с несколько утопической проповедью самого Конфуция — это, прежде всего, общественно-политическая доктрина, положенная в основу управления страной. Другая часть этой доктрины — учение легизма (фацзя — «законников»), разработанное ШанЯном (390–338 гг. до н. э.), которое утверждает, что в основе управления должен лежать прежде всего закон, поэтому за малейшую провинность надо строго карать, а за заслуги — сразу же вознаграждать. Учение легистов возникло практически одновременно с развитием конфуцианства и, по сути, представляет собой универсальный способ управления азиатским обществом путем сочетания поощрений и наказаний.