Страница 9 из 12
…Полина подошла к окну и машинально нарисовала на запотевшем стекле колокольчик на изогнутой ножке — единственное, что умела рисовать. В контурах стал виден двор и серые, словно проеденные жучком-точильщиком мартовские сугробы. Ленивое утро нехотя вползало в Москву, и не верилось, что через какие-нибудь два месяца все станет зеленым и светлым, что лето уже не за горами и совсем скоро легкий южный ветерок принесет долгожданное тепло. Все встанет на свои места.
Из подъезда вышел Митька Воронцов. Она узнала его по светлым растрепанным волосам — он никогда не носил шапку, — и по неизменному ноутбуку, который, как всегда, болтался в мягкой серой сумке на плече. В этот раз он тащил в руке еще один пухлый баул.
Митька учился в той же школе, что и она, но был на два года младше. Веселый, с озорными глазами, жуткий хулиган и лоботряс, он в последних классах серьезно увлекся информатикой. «ПТУ — вот твой потолок! Дай Бог, хоть туда бы поступить! Будешь слесарем при ЖЭКе, или станешь на заводе детальки точить!» — ворчала старенькая завуч Кира Ильинична, с ужасом глядя в дневник Воронцова, где даже тройка была очень редкой гостьей. Но в девятом классе отец Митьки подарил ему компьютер. Начиная с того самого памятного дня, вся жизнь Митьки Воронцова — двоечника и разгильдяя — неожиданно для всех перешла на другие рельсы. Словно какой-то неведомый стрелочник-волшебник одним легким движением руки вдруг перевел стрелки, и поезд, набирая скорость, пошел не под откос, как прежде, а стал уверенно взбираться в гору. По литературе и биологии у него, конечно, так и остались слабые тройки, но Митька приналег на математику и физику; записался на подготовительные курсы в институт, засел за учебники. Все вечера он теперь проводил не в подворотне, а за компьютером, который в шутку называл «мой железный я». А когда он поступил в МГТУ имени Баумана, удивлению окружающих не было предела.
Воронцовы и Колобовы всю жизнь жили в одном подъезде на пятом и седьмом этажах. Пока учился в школе, Митька постоянно забегал к соседке с просьбами написать сочинение или помочь с химией. В последние несколько лет он работал в какой-то крупной компании ведущим программистом. Но заходить к Полине так и не перестал. Его родители переехали жить в деревню под Тверь, где неожиданно заболела Митькина бабушка, да так и остались там. Воронцов приходил поздно вечером и обязательно приносил с собой торт, пирожные или шоколадные пряники, которые очень любила Полина. Иногда он заставал у нее и Ленку Куприянову. Они пили чай, и Митька, не умолкая, рассказывал какие-то забавные истории, байки и анекдоты. Полина хохотала от души и чувствовала себя так непринужденно и спокойно, как это бывает только с самыми близкими людьми. Белобрысый, высокий, худой, с длинными ногами, которые он постоянно не знал куда деть, Митька был каким-то очень родным и теплым, как привет из детства.
— Послушай, Колобок, а ведь наш Митька, по-моему, к тебе неравнодушен, — как-то раз сказала Куприянова и хитро подмигнула Полине.
Та искренне, от всей души удивилась:
— Да ты что, Ленка! Ведь это всего лишь Митька Воронцов! Мы с пеленок друг друга знаем, он мне, как брат!
— А что, по-моему, он очень даже ничего. Обрати внимания, как он смотрит на тебя!
— Прекрати сейчас же! — рассердилась Полина, — Он мой друг и точка.
«Моя палочка-выручалочка» — называла его Полина, потому что когда нужно было прибить гвоздь, вкрутить лампочку или починить выключатель, она всегда обращалась именно к Митьке, который никогда ей не отказывал. Потом в ее жизни появился Денис, и свободных вечеров стало все меньше и меньше. Денису Митя ужасно не нравился, и как-то раз встретив его в квартире Полины, он потом долго возмущался тем, что какой-то посторонний мужик в его отсутствие трется возле нее. Никакие доводы о том, что это просто сосед, и никаких отношений кроме дружеских, между ними нет и быть не может, не подействовали. Денис поставил ультиматум: либо он, либо друг детства… Полине было очень тяжело сказать об этом Митьке, но говорить ничего не пришлось. Он сам каким-то образом все понял и больше не появлялся. Он просто пропал из ее жизни, а вместе с ним ушло из ее дома то тепло и радость, которую он неизменно приносил с собой, как торт или пряники. Иногда она сталкивались у лифта. Тогда он улыбался и спрашивал, как дела. Дежурные вопросы, дежурные ответы, дежурные улыбки…
…Митька подошел к своей «Мазде», привычным движением кинул баул и сумку на заднее сидение и вдруг поднял голову и увидел Полину. Нерешительно подняв руку, он помахал ей. Полина улыбнулась и махнула в ответ. Митька обошел машину, последний раз взглянул вверх, сел за руль и выехал со двора. Почувствовав какую-то необъяснимую тоску, Полина, вздохнув, вернулась к своим мыслям.
…А может все эти угрозы и на самом деле были ошибкой или чьей-нибудь глупой шуткой? Ведь вот уже три дня все спокойно, и в почтовом ящике обнаруживаются только рекламные листовки и газеты. Она отхлебнула остывший чай и приоткрыла форточку. В ванной шумела вода, и Куприянова громко декламировала Пушкинский «Зимний вечер». Она всегда под душем пела или читала стихи. Полина тихонько засмеялась. Все-таки хорошо, что у нее есть Ленка!
Придя в школу, маленькая Полина Колобова была на голову ниже всех своих одноклассников. Весь первый год она сидела за партой одна, и отношения с ребятами как-то не складывались. Не то, чтобы ее обижали — нет, но друзей она так и не завела. Улыбчивая тихая девочка на всех переменах не разлучалась с книжкой, избегая шумных компаний и подвижных игр. До сих пор Полина дружила лишь с одной своей соседкой по двору — Оленькой Сабуровой, но та была на год старше нее и ходила учиться в английскую школу. Однако во втором классе первого сентября учительница представила детям новую ученицу. Это была симпатичная, высокая девочка с большими задорными зелеными глазами и огненно-рыжими кудрявыми волосами.
— Ребята, это Лена Куприянова. С этого года она будет учиться в нашем классе. Садись, Леночка!
Свободное место было только рядом с Полиной.
— Привет, ты не против, если сяду с тобой? — спросила Лена без тени смущения, по хозяйски раскладывая свои учебники на парте.
— Нет, конечно, я даже рада, — приветливо отозвалась Полина.
— Меня Лена зовут, а ты, я так понимаю, Полина Колобова? — констатировала она, разглядывая тетрадку соседки.
— Да.
— А почему ты одна сидишь?
Полина неопределенно пожала плечами.
— Ну все, на этом твое одиночество кончилось. Поздравляю, теперь мы всегда будем вместе! — сказала Лена и широко улыбнулась.
И действительно, с тех самых пор они почти никогда не разлучались. Лена оказалась не только симпатичной, остроумной, но и веселой девчонкой. С ней никогда не было скучно. Уже спустя годы, в какой-то книжке Полина прочитала очень мудрую вещь, о которой раньше даже не задумывалась: настоящий друг это тот, кто может не только посочувствовать горю и поддержать в беде, а тот, кто искренне разделит твою радость. Именно такой была Ленка Куприянова. Несмотря на свою прямолинейность и иногда даже грубость, она всегда оставалась самым верным человеком на протяжении всей жизни Полины Колобовой.
Ольга Сабурова была совсем другой. Она всегда была самой красивой из всех Полининых знакомых. Королева красоты. Полина смотрела на Ольгу и восхищалась ее совершенством, хотя не могла не признать, что характер ее подруги далек от идеала. Надменная и высокомерная со всеми своими знакомыми, она почему-то несмотря ни на что всегда хорошо относилась к Полине. Она сделала ее неким доверенным лицом, особой, приближенной к королевскому трону. Именно к ней Ольга прибегала поплакать и пожаловаться, с ней обсуждала своих бесчисленных поклонников и воздыхателей. Ольга снисходительно похлопывала Полину по щеке и всегда говорила, что внешность — это далеко не самое главное в жизни. На протяжении многих лет Полина пыталась подружить Лену и Ольгу, но безуспешно. Ольга всегда была дружелюбна по отношению к Куприяновой, и даже признавала ее авторитет, а та откровенно недолюбливала ее и даже в открытую говорила об этом, на что Сабурова картинно закатывала глаза и насмешливо отвечала, что зависть не самое хорошее и благородное чувство.