Страница 6 из 12
— Я этого так не оставлю! Это несправедливо! Я столько лет терпела рядом с собой этого старика, а теперь осталась ни с чем? Да он же совсем с ума сошел! У него на почве детей совсем мозги поехали! Я буду опротестовывать этот завещание! Мы не были разведены!
Миллер равнодушно пожал плечами:
— Это ваше право, но послушайте совета опытного юриста: это будет совершенно напрасная трата времени и средств. У вас нет ни малейшего шанса выиграть это дело. На момент подписания завещания мой клиент был совершенно вменяем и психически здоров, что зафиксировано документально. Кстати, герр Колобофф все-таки оставил вам некоторую сумму денег и небольшую квартирку в пригороде Вены. На мой взгляд, это благородный поступок с его стороны, принимая во внимание некоторые обстоятельства, надеюсь, вы меня понимаете, — он многозначительно кашлянул.
— Кроме того герр Колобов собрал небольшое досье, — адвокат похлопал ладонью по папке, лежащей тут же на столе, — И выяснил, что ваши измены носили характер регулярный. Поэтому, не советую вам ввязываться в судебные процессы, все равно вы проиграете.
— Что же мне делать? — едва слышно прошептала Марика.
— Жить дальше. Послушайте, вы молоды, хороши собой, кроме того, тех средств, которые оставил вам ваш супруг вполне должно хватить на то время, пока вы не найдете себе какую-нибудь работу. Ну а сейчас, не смею вас больше задерживать. — он поднялся из-за стола, всем своим видом и поведением указывая на то, что аудиенция закончена.
Ноги сделались такими тяжелыми, что нужно было совершить невероятное усилие, чтобы сделать первые несколько шагов. Марика не помнила, как она вышла из конторы, как доехала до окраины города и очутилась в какой-то неизвестной ей забегаловке. Заказав тройную порцию виски с содовой, она пристроилась у барной стойки. Виски пульсировали так сильно, что казалось, горячая кровь вот-вот хлынет наружу фонтаном. Выпив залпом янтарную жидкость, поданную в тяжелом прозрачном бокале, она тут же заказала еще.
— Девушка, вы бы поосторожнее! — послышался откуда-то издалека голос.
Марика с усилием сконцентрировала свой взгляд на молоденькой смазливой мордашке бармена.
— Я бы на вашем месте не стал бы частить. Это забористая штучка!
— Мальчик, ты никогда не был на моем месте, — заплетающимся языком проговорила она.
Ну и как теперь жить?! На что?! Где прикажете искать эту самую работу? Профессии у нее нет, университет брошен… А ведь родители в свое время предупреждали, что замужество замужеством, но образование получить все-таки необходимо. А что теперь? Идти, как мать в няньки или продавщицей в магазин? От этих мыслей Марику замутило. Проклятый виски подкатил к горлу противной горечью.
В сумочке ожил мобильный. От неожиданности Марика вздрогнула.
— Эй, Маришка! Как твои дела? — услышала она в трубке голос Анке.
— Ну ты и сука! — Марика была рада, что хоть на кого-то может выплеснуть свою обиду и ненависть. — Знаешь ведь, что это именно твой папаша сдал меня со всеми потрохами! И не говори мне, что ты ничего не знала, все равно не поверю!
Марика нажала «отбой» и тут же поймала на себе недоуменный косой взгляд молодой парочки, устроившейся по соседству с ней за стойкой. На негнущихся ногах она поднялась и вышла на улицу. Перед ней по булыжной мостовой проносились автомобили, грохотали трамваи, и жизнь, такая повседневная, такая размеренная, текла мимо нее. Отныне ее место в этой жизни заняла какая-то незнакомая, чужая девка, которая оказалась лучше нее только тем, что родилась в нужное время от нужного человека. Ее, самую красивую, самую утонченную, просто выбросили на свалку, как надоевшую игрушку! Разве это справедливо?! Квартира в пригороде и несколько тысяч евро! Жалкая подачка, насмешка!.. Марика почувствовала, как жгучие, словно кислота, слезы бессильной злобы заливают лицо. Рыдание стиснуло горло и ей понадобилось несколько минут, чтобы снова начать нормально дышать.
В кармане вновь завибрировал телефон.
— Ты трубку-то не швыряй! А то ведь я и обидеться могу.
— Что тебе надо? — спросила Марика, стараясь изо всех сил сдержать рвущуюся наружу истерику.
— Послушай, я на самом деле ни хрена не знала, серьезно. Ну а даже если бы и знала, что бы я смогла сделать? Ты же знаешь моего папахена. Для него семья превыше всего. Между прочим, он меня тоже в последнее время от кормушки отлучил. Козел старый! Не нравится ему, видишь ли, мой образ жизни. — Анке отчетливо хмыкнула в трубку. — Ладно, рассказывай давай, что у тебя случилось.
И тут Марика, выложила ей как на духу все, что произошло. Она вдруг поняла, что ни с кем, кроме Анке, не может поделиться своим горем. Та слушала внимательно, не перебивая, только изредка понимающе поддакивала. Марика в буквальном смысле слова чувствовала, как ее обида и ненависть невидимыми волнами перетекают в черную пластмассовую трубку телефона. Дышать стало легче, в голове начало проясняться.
— Ну и что ты будешь делать? — спросила наконец Анке, когда поток бурного негодования понемногу иссяк.
— Убью ее! — в сердцах проговорила Марика.
— А вот это правильно, — спокойно, но твердо произнесла трубка.
— Что — правильно? — не поняла Марика.
— Как что? Убить ее надо, сучку эту. Это будет справедливо. Кроме того, подумай сама, ведь если дочь Колобова неожиданно умирает — ну, там, автокатастрофа, к примеру — то все деньги автоматически перейдут тебе. Ты его законная супруга, поскольку развод он оформить не успел. И ведь у него больше нет родственников?
— Ты серьезно? — растерялась Марика. От этой мысли, как будто только что дошедшей до нее во всем своем непосредственном значении, она совершенно протрезвела.
— Вполне. Лично я именно так и поступила бы. Когда собираешься вылетать?
— Куда?
— Может хватит тупить? В Москву, конечно же! Насколько я понимаю, эта его дочурка именно там живет? Ты, если что, обращайся. У меня везде связи. Помогу, чем смогу, по старой дружбе. Ну, не бесплатно, конечно.
— В смысле? — не поняла Марика.
— В смысле, ты же не сама эту автокатастрофу организовывать будешь? Или сама? — противно захихикала Анке. — Ну а если дело выгорит, ты же поделишься пиастрами с любимой подружкой?
Марика немного помолчала, а потом с усилием пробормотала:
— Извини, я перезвоню.
После разговора в голове неожиданно родилось единственно правильное и логичное решение. Пусть пока еще не до конца обдуманное, но верное, как то, что утром на небе светит солнце, а ночью — луна. Между ней и деньгами стоит один-единственный человек. И если этого человека не станет, то все будет как прежде, а может даже лучше. И это будет только справедливо, права Анке. У нее все получится, потому что на карту поставлена вся ее жизнь. От этих размышлений слезы высохли сами собой, руки перестали дрожать и, расплатившись по счету, Марика остановила первое попавшееся такси.
III
— Денис, Марк Александрович просил тебя через час зайти. Сказал, что есть одно срочное дело — какие-то наследственные дела, а еще он просил захватить твои наработки по «Балтстрою», — хорошенькая Анечка ослепительно улыбнулась. — Хочешь, могу кофе тебе заварить.
— Нет, Анютка-незабудка, не хочу. Может попозже, — рассеянно отозвался он.
— Ну, как хочешь, — пожала она плечами и, кокетливо вильнув аппетитной попкой, скрылась за дверью приемной.
Денис Кравцов постарался углубиться в документы, лежащие перед ним, но мысли упорно сворачивали совсем не туда, куда нужно. Может зря он отказался от кофе? Хотя нет, не зря, — левую лопатку сегодня ломило и временами обжигало острой болью.
…Некоторое время назад дочка его шефа, четырехлетняя Олечка, неожиданно оказалась в больнице. Родители девочки отдыхали где-то на Мальдивах, когда у малышки внезапно заболел живот. Бабушка перепугалась, вызвала «Скорую» и ее тут же отвезли в одну их городских больниц, где в срочном порядке провели операцию по удалению аппендицита. Отец девочки пришел в ужас, когда через день пришел навестить дочку. В тесной душной палате, кроме Оленьки, лежало еще пятеро детей разного возраста. По коридорам гулял жестокий сквозняк и разносил запах кислой капусты и прогорклого кефира; в линолеуме, которым был покрыт пол, зияли черные проплешины. Колченогие железные кровати были покрыты застиранными сиротскими простынями с несмываемыми серыми штемпелями по углам: а ну как кому-нибудь придет в голову забрать с собой казенное имущество?! Схватившись за голову, Марк Александрович тут же выразил желание перевести ребенка в другую клинику, но лечащий врач запретил какие-либо перемещения, так как операция прошла с осложнениями. Результатом бурной деятельности обеспокоенного родителя стала отдельная палата для Оленьки. Несколько раз Денис Кравцов по просьбе своего начальника отвозил в больницу необходимые лекарства и фрукты. Там-то он и познакомился с милой и приветливой медсестрой по имени Полина. Оленька сильно привязалась к ней, и Марк Александрович обратился с просьбой к главврачу (просьба, как всегда, была завернута в приятно шуршащие бумажки с изображением американского президента, которые эскулап суетливо засунул в глубокий карман белого халата), чтобы Полина Колобова днем и ночью дежурила подле Оленьки.