Страница 3 из 13
Не одно лишь это открытие подлинной взрослой жизни было сделано мною в Собрании, магический отзвук во мне пробудили музыка и танцы. Музыка и танцы сопровождали мою жизнь с самого детства. До сих пор помню, в какой именно момент зародилась моя страсть к танцам. Это произошло в Клеве, в Германии, мне тогда было пять лет. В Клеве я росла в атмосфере полнейшего благополучия. Незадолго до Первой мировой мой отец поступил на службу в Margarine A. G. — заграничную “дочку” компании, принадлежавшей семейству Ван де Берг из городка Осс. Производством маргарина Blue Band на клевском предприятии занималось 3000 человек. Сделав стремительную карьеру, отец дорос там до технического директора.
Когда — после Первой мировой войны, обернувшейся катастрофой для Германии — жизнь в Клеве вернулась в привычное русло, мы довольно долго жили в шикарном отеле Bollinger. Помпезное здание среди бедности и разрухи. В отеле также были расквартированы бельгийские офицеры из занявших городок войск, а еще время от времени сюда наезжали коммерсанты. Я, пятилетняя девочка, носилась по всему отелю — и каждый из гостей спешил меня чем-нибудь порадовать.
“И раз, и два, и три, и четыре, тянем носочек — и три, и четыре!” — донеслось до меня однажды вечером что-то непонятное. Этот рефрен, бесконечно повторявшийся под монотонный музыкальный ритм, притянул меня в сумерках к плотно закрытым стеклянным дверям большого зала. По ту сторону дверей в такт музыке скользили чуть шаркающие шажки. Сквозь стекло я разглядела лакированные туфельки, белые лайковые перчатки, румяные лица юных студентов. В центре зала в черном вечернем платье из тюля стояла Лизелотта Бенфер, рыжая, маленькая и хрупкая. Она давала уроки танцев молодым обитателям Клеве: сразу же после войны, после долгих лет лишений, те с вожделением ринулись в светскую круговерть.
— А теперь кавалеры провожают своих дам на место, — услышала я.
Длинной вереницей парочки, одна за другой, все под ручку, направились к дамской стороне зала. Каждый кавалер подводил даму к ее стулу и с легким поклоном (в ответ следовал книксен — дама едва заметно приседала) расставался с ней.
— Пятиминутный перерыв, — прозвучал мелодичный голос фройлен Бенфер.
Вытаращив свои голубые глазенки и полуоткрыв рот, я жадно рассматривала сквозь стеклянную дверь этот чудесный мир, думая про себя: “Танцевать! Вот чему я хочу научиться! Но только пусть я буду танцевать так же красиво, как фройлен Бенфер!”
Однажды утром мы сидели с мамой за завтраком в ресторане отеля Bollinger. Мне было скучно. Я мучила яйцо и никак не могла решить, съесть его прямо сейчас или позже. Потом, с тем же выражением скуки на лице, я принялась ковырять свежее голландское печенье со сливочным сыром, наблюдая, как официант ставит перед нами на стол блюдо с морепродуктами.
За соседним столиком наискосок от нас я заметила симпатичную молодую женщину. Она пила из чашечки черный кофе и отщипывала крошечные кусочки ржаного хлеба. То и дело ее взгляд останавливался на столе голландцев, полном яств. В ее глазах читалась не зависть, нет, это был настоящий голод, все снова и снова притягивавший ее взгляд к нашему столу. И моя мама это поняла. Она не была знакома с немецкой учительницей танцев, но видела ее и знала о весьма двусмысленных слухах, ходивших о ней. Но мама посчитала, что все это ее не касается. Она заказала еще один завтрак, и вот, сделав немецкий “кникс”, я поставила поднос перед Лизелоттой Бенфер.
— Это мне? Как мило! Но давай сначала поблагодарим твою мамочку!
Между дамами завязался оживленный разговор, и я получила возможность разглядеть свою богиню вблизи. Прекрасные крошечные ступни, тонкие шелковые чулки, хорошо скроенное льняное платье, изящные тонкие руки, кольцо с камеей, рыжие волосы, скрепленные одной заколкой. Как же она была красива! Чтобы показать свою красоту, ей вовсе не требовалась шикарная одежда. Красивой ее делало свечение, шедшее откуда-то изнутри… Все это вместе взятое пробудило во мне, как бы мала я тогда ни была, подлинную страсть к танцам.
Так я была допущена к урокам танцев фройлен Бенфер. Когда на следующий день она вошла со мной в большой зал, ее ученики посмотрели на меня с удивлением.
— Это Рози, наша новая танцовщица, — пояснила она.
Быстро разучив первые па, я принялась танцевать с таким рвением, будто от этого зависела вся моя жизнь. Проявив невиданное упорство, я освоила весь танцевальный курс.
Когда потом офицеры из отеля спрашивали меня: “Кем ты хочешь стать, Рози?” — “Фройлен Бенфер”, — следовал неизменный ответ.
И вот, много лет спустя, мы с Боем гуляем по воскресным улицам. И хотя мы не влюблены друг в друга, мне нравится идти рядом с ним. Он мой товарищ. Мы с ним танцуем, играем в теннис и плаваем. Иногда на природе нас охватывает небольшое любовное волнение, но потом мы вновь становимся просто друзьями.
На одной из улиц, по которым мы гуляем, за высоким, широко распахнутым окном сидит молодой человек. Они с Боем здороваются, и парень приглашает нас войти.
— Не хочешь прогуляться с нами? — спрашивает Бой.
— Это мой хороший приятель, — поясняет он мне. — Славный малый, сама увидишь.
Приветствуя нас, хозяин уже стоит в дверях. Мы заходим в дом и сразу же оказываемся в большой, тесно заставленной мебелью комнате.
— Это Вим Фермёлен, а это Рози Гласер, — представляет нас друг другу Бой.
Роза и Бой на природе
Рукопожатие и невнятное “очень приятно” скрепляют новое знакомство.
— Что вам налить? — спрашивает Вим, и вот мы уже чокаемся за знакомство, а потом за здоровье друг друга. Он действительно очень мил, этот парень, интересный рассказчик и одновременно внимательный слушатель. Я оглядываю комнату и замечаю расставленные на бюро фотографии. На большинстве из них — одна и та же девушка.
Наверняка его подружка, думаю я, рассматривая девушку чуть дольше положенного. И тут же чувствую, как мои щеки заливает румянец, но не потому, что я бесцеремонно изучаю фотографию, а потому что взгляд Вима направлен на меня, я знаю это точно. Меня как будто застигли врасплох. Разговор катится дальше.
— Что вы делаете сегодня вечером? — спрашивает Вим.
— Идем в Собрание, — отвечает Бой.
— Пойдем с нами! — быстро подхватываю я.
— А можно? — улыбается он. — Не хочу быть вам в тягость.
— Ты не будешь нам в тягость, — возражаю я, — напротив, мы будем рады, если ты пойдешь с нами.
Так проходит наша первая встреча с Вимом. Он кажется мне симпатичным парнем. В нем есть нечто привлекательное — и не только во внешности, но и в его манерах, его поведении. Его волосы гладко зачесаны назад, и он пахнет, как настоящий мужчина. Он крупнее и старше меня, но при этом строен и пластичен. Я полна любопытства.
Тем же вечером в Собрании мы сидим за столиком одного из кафе и поджидаем Вима. Как только он появляется, я замечаю его издалека. Рядом с ним девушка. Это разочаровывает меня, я надеялась, что он придет один. Девушка не похожа на ту, что на фотографиях у него дома. Но они приближаются, и я узнаю его спутницу. Подойдя к нашему столику, Вим говорит, как будто извиняясь:
— Я встретил ее в гардеробе, она была одна, поэтому я пригласил ее к нам присоединиться.
— Не надо нас знакомить, — восклицаю я с облегчением. — Мы знаем друг друга уже тысячу лет.
И я подмигиваю Лидии, своей подружке по игре в теннис. Бой ее тоже знает, и нас всех разбирает смех. Вим находит стул для Лидии, они подсаживаются к нашему столику, и мы заказываем напитки.
Вим рассказывает о своей работе, он пилот гражданской авиации. На меня производит впечатление то, с каким энтузиазмом он говорит о своей профессии. Мы в деталях узнаем все про различные способы пилотирования, и поскольку он явно собирается говорить только об этом, я вклиниваюсь в его “пилоты-самолеты” с вопросом: откуда он родом?