Страница 237 из 242
— Он следит за мной, — перебил Жубер и вдруг сунул указательный палец ко мне в тарелку — прямо в нетронутое картофельное пюре. — Ммм, а это вкусно!.. — заметил он, облизав палец. — В общем, разберись с ним. Он следит за мной, и мне это не нравится. Прекрати это, или… Или мы передвинем сроки, — он встал и быстрым шагом покинул ресторан.
Я проследил за ним недоумённым взглядом — не зря! У самого выхода, за столиком для двоих, сидел Ань. Он никак не отреагировал на Жубера, продолжал отпивать своё молоко мелкими глоточками в прикуску с печеньем. Над верхней губой у него чернела ниточка усов, запачканная белым — ни за что не заподозришь заговорщика…
Понятно, как так получилось! Они менялись — поесть, отдохнуть, проверить, нет ли «хвоста». Значит, Кортес действительно следил за моим шантажистом. Зачем? Да откуда я знаю, что творится в голове у шпиона?! Заметил что-то! Почувствовал! Показалось!..
Я осторожно положил ложку, заставляя себя действовать аккуратно и незаметно. А очень хотелось швырнуть её… Надо подойти к Якову Кортесу, журналисту, гражданскому порученцу и шпиону, и попросить его прекратить делать то, что он считал правильным, причём ничего не объясняя и не обладая никакими средствами воздействия. Это не легче, чем совершить самоубийство подручными средствами!
Есть не хотелось — особенно то пюре, которое «осквернил» палец Жубера. Ну, пюре есть не обязательно — и вообще, можно объесть «грязное» место. А питаться всё равно надо, поскольку мозг у меня точь-в-точь как у человека, и ему нужна пища, как и остальному организму. Тут люди похожи на ИскИнов… Вспомнив о камилле, я включил стол — и принялся торопливо поглощать ужин, который оказался весьма вкусным. Но думал я не об этом.
Жубер больше не угрожал мне чужой смертью — только моей. «Передвинем сроки» — вот и весь шантаж. Потому что я уже согласился делать так, как они велят? Но смена мотива наводила на подозрения. Убийство невинного человека должно, так или иначе, восприниматься ими как ненормальность: они же не совсем маньяки! СПМ могли пропустить одного Мида, но двоих!..
Одно дело угроза, другое — действительно убить. Возможно, это воспринималась как крайняя мера, крайняя для них самих. Каким же облегчением стало моё согласие! Но я по-прежнему не мог рисковать. Как можно поставить другого человека в положение жертвы с ножом у горла… А если там не нож? Если там шприц? Дрогнет рука, и никакие сомнения не остановят движение яда… Нет, пока есть риск, всё будет, как условлено. И «зарядившись», я отправился на поиски Кортеса.
Вот только судьба подсунула ещё одну задачку — в виде Хлои Уэхары, поджидающий меня на улице. Она вновь переоделась (наверное, в надежде поразить провинциалок своими нарядами) и теперь выглядела как фламинго — вся в розово-красном. Но выражение обиды на её мордочке было старым. Опять кто-то виноват!
— Ты обиделся, я знаю, — заявила она, схватив меня за локоть. — Я тоже обиделась. Он подлец! Скажи, что он подлец! Я буду жаловаться. Я всё расскажу папе. Вот ему влетит! Ты знаешь, кто у меня папа?
— Кто? — спросил я, останавливаясь.
— Помощник Квартера на «Союдэжэне», — гордо ответила она, и сразу стала ясны и её манеры с привычками, и беспрецедентная «поддержка» Главы Станции. — Он многое может!
— А там помощников, как у нас, назначает сам Квартер? — уточнил я.
— Ну, да… — растерялась Хлоя.
— Снимает тоже он? Тогда я ему напишу, что его помощник пользуется своими служебными возможностями… Кстати, как он обзавёлся детьми?
— Он потом стал, — прошептала она, похоже, забыв о своих обидах к Кортесу. — Его потом выбрали…
У Администраторов редко бывают дети. Потому что это две профессии, которые запрещено совмещать. В том числе, чтобы не вырастало таких Хлой.
— А, ты одна, что ли?
— В смысле?
— В смысле, сёстры-братья у тебя есть?
— Нет… — она совсем растерялась.
— А чего так? — продолжал я допрос.
— Ну…
— Что — не хотели или им не разрешили? — поинтересовался я, намекая, что запрет на продолжение родительства — не лучший показатель.
Она молчала, краснея.
— У меня не только личная жизнь — я ещё и спамер, — напомнил я, недобро усмехаясь. — И Админ. Хочешь навредить своим родителям — валяй! Жалуйся, сколько влезет! Но работку-то смени — не позорь коллег. «Я всё расскажу папе» — что, на центральных станциях все такие… папины дочки?
— Я… Я не… Да что ты говоришь такое! — закричала она и, оттолкнув меня, убежала прочь, расталкивая людей перед собой.
Должно быть плакала. А я, похоже, перестарался. Грубо получилось и зло. Не ожидал я такой реакции! Видимо кто-то говорил ей уже такое. А может быть, она сама не предполагала, что вспомнит об отце именно в таком ключе.
— Не жалко девушку? — как из-под земли появился Кортес — даже искать не пришлось!
Его широкая улыбка на чёрном лице выглядела как растущий месяц. Чему-то он радовался…
— Я как раз поужинать собираюсь. Не составишь компанию? — и он указал мне на едальню в конце улицы, рядом с перекрёстком.
«Посидеть рядом, чтобы за Жубером было удобнее следить», — понял я.
— Я уже поел, а вот компанию составлю, — и я вцепился журналисту в плечо. — Пошли, поговорим… Да, не вырывайся ты так! Он никуда не уйдёт. А если уйдёт — значит, ему надо.
— Так он для этого к тебе подходил? — усмехнулся Кортес, направляясь туда, куда я указывал. — Вы что — закадычные друзья? — тот факт, что я раскрыл его слежку, явно не был для него неожиданностью.
— Самые лучшие, — ответил я. — Практически, братья!
Но отчего-то, хотя я был выше, сильнее и вроде бы представлял правильную сторону, он вышагивал с видом победителя, а я плёлся следом.
Идти было не долго: всего через пару поворотов мы очутились на той улице перед Информаторием, где прошедшей ночью я обсуждал с Юки её сердечные дела. Аудитории были пусты — и в крайнюю я затолкал Кортеса, а потом закрыл за нами дверь.
Ань должен был следить за нами… Что ж, пусть поскучает, ведь я не просто имел право поговорить с Кортесом наедине — меня обязали сделать это!
— Как вы подружились? — поинтересовался журналист, выдвигая себе стул из пола и усаживаясь на него верхом. — Вообще, это странная дружба — знаешь, что он следил за тобой?
— Это не твоё дело, — ответил я, продолжая стоять.
За моей спиной была боковая стена — так я мог контролировать и то, что слева (Ань, присевший как будто отдохнуть на лавочке среди листвы) и то, что справа (Кортес, развернувшийся ко мне лицо). А впереди была другая стена.
— Тогда чьё это дело? Если не моё, кого известить? А? Давай, сбегаю! Спам, админов, сразусерых? — он явно нащупал моё слабое место — нежелание посвящать в свои проблемы кого-то ещё.
Он был уверен, что здесь какой-то заговор — только ошибся с тем, какой именно. «Признаться ему в том, как всё на самом деле?» — опять подумал я. Идея была интересная, но я не доверял ему. Как и другим. А вот Хёугэну — да, и вовсе не потому, что я знал его с самого начала.
Инспектор остался здесь, хоть мог улететь и два года назад, и сейчас. Или хотя бы мог написать заявку. Третью всегда удовлетворяли, хотя нужно было иметь специфический взгляд на вещи, чтобы подавать её вопреки рекомендациям спамеров! Хёугэн мог бы. Но не стал, как мне шепнули тогда, и вот совсем недавно снова «похвастались» успехами СПМ: трудный клиент, без близких социальных связей и успехов на работе, а ни разу не попытался удрать на «Ноэль», где у него была более комфортная роль! А все ожидали, прогнозировали… Там он мог заниматься любимой историей криминалистики, проживая жизнь среди таких же «бумажных червей». Здесь же его угрюмость бросалась в глаза. Но он даже не попытался. «Может, у него есть кто-то дорогой, о ком никто не знает, — подумал я. — Или что-то. Но каким-то параноиком он ни был, ему я доверяю. А этому — нет».
Что бы не изменилось для Хёугэна и внутри него, он был тем же «лучшим специалистом в своей сфере», с которым я познакомился. Он не притворялся и не играл роль…