Страница 36 из 38
– Может, коньячку, Реваз Георгиевич?
Тот рассеянно взглянул на него:
– Что, говоришь?... А, ну давай…
Смирнов нырнул в каюту и вскоре вернулся с двумя наполненными бокалами "Хеннесси".
– Ну, и куда ты столько набухал! – недовольно пробурчал Хабелов, принимая из его рук широкий плоский бокал. – Это же не пиво, всё-таки…
Он сделал небольшой глоток, толстыми пальцами взял с услужливо протянутого Смирновым блюдца лимонную дольку и сунул её в рот, после чего небрежно выплеснул остатки коньяка за борт. Губернатор, в душе крайне возмущенный такой расточительностью, внешне, однако, ничем своё недовольство не выказал. Впрочем, Хабелов и не обращал на него ни малейшего внимания, по-прежнему поглощенный поисками ответа на мучивший его вопрос...
Едва двери дома за ним закрылись, как движения Рыкова обрели четкость, а темп их заметно вырос. Он снял с головы широкополую рыбацкую шляпу, надел на голову капюшон камуфляжной куртки и стянул его вшитым в край шнурком. Затем переобулся в высокие берцы и вышел из дома. Пройдя через двор к задней стенке забора, отодвинул одну из досок и, проскользнув в образовавшуюся щель, оказался в десятке метров от кустарника, покрывавшего весь берег за деревней. Мгновение спустя он уже скрылся в этих зарослях, уверенный в том, что в деревне никто его исчезновения не заметил.
Добравшись до заранее присмотренного места засады, он ковырнул пальцами немного сырой коричневато-серой земли между кустами, быстрыми движениями нанес несколько неровных грязных полос на щеки и лоб, тщательно обтер руки тряпкой, предусмотрительно сунутой в карман брюк, и лишь после этого занялся оружием. Закончив все приготовления, взглянул на часы – с того момента, как покинул деревню, прошло тридцать семь минут. По его расчетам Хабелов уже давно должен был находиться в Дедовой Луке, а, значит, до его появления здесь, если он, конечно, решит заехать в Щукино, было минут двадцать, и теперь Рыкову оставалось только ждать…
В Дедовой Луке Хабелов рассеянно поздоровался с представленным ему начальником строительства Кондрашовым, невнимательно осмотрел дорогу, и возившихся на ней сапёров из МЧС, лишь для проформы спросил:
– Ну, и как – нашли еще что-нибудь?
И, получив отрицательный ответ, заторопился назад, в Гнилую Горку. Напротив Щукино губернатор робко поинтересовался:
– Реваз Георгиевич, в деревню-то заезжать будем?
Встречаться с незнакомцем вновь Хабелову почему-то очень не хотелось, и он молча махнул Смирнову рукой – мол, двигай прямо, без остановки...
Шум катера послышался неожиданно рано, и Рыков, догадавшись, что от посещения Щукино гости отказались, прижал к лицу резиновый наглазник, надетый на окуляр прицела. Вскоре из-за поворота показался несущийся на большой скорости катер. По размеру цели на сетке прицела Рыков привычно пересчитывал в уме расстояние до неё. "Шестьсот метров… пятьсот пятьдесят… пятьсот… " Он уже решил, что стрелять начнет, когда расстояние будет метров двести пятьдесят–двести и теперь терпеливо следил за приближением катера. Неожиданно в прицел он увидел, как Хабелов что-то раздраженно и требовательно сказал губернатору, но тот, по-видимому, его не понял и лишь развёл руками. Тогда Хабелов вскочил со скамьи, шагнул к стоявшему прямо перед ним у штурвала катера охраннику и тоже стал что-то требовательно ему объяснять… Затем резко оттолкнул его в сторону и ухватился за штурвал сам. Рыков невольно напряг лежавший на спусковой скобе палец...
Они уже почти добрались до Утиной Заводи, когда неожиданная мысль пришла в голову Хабелову и он, обернувшись к губернатору, требовательно спросил:
– Как фамилия? Как фамилия этого урода?!
– Какого урода? – растерялся Смирнов.
– Ну, этого... из Щукино!
– Кажется, Рыков... – неуверенно ответил губернатор, – но я могу уточнить, если хотите!
– Рыков... Рыков... нет, не знаю... – с досадой пробормотал Хабелов и уже по инерции задал еще один вопрос:
– А звать-то его как?
– Вроде бы, Леонид... Леонид Альбертович, кажется!
– Да что ты всё заладил – "кажется", "вроде бы"! Так, "вроде бы", или...
Тут Хабелов запнулся и замолчал, словно вспоминая что-то. Затем вскочил со скамьи и, дергая за плечо стоявшего у штурвала охранника, заорал:
– Поворачивай! Поворачивай назад!
Охранник испуганно обернулся и непонимающе посмотрел на него. Тогда Хабелов грубо оттолкнул его и крутанул руль влево. От резкого маневра мчавшийся на полном ходу катер сильно накренился на правый борт, затем стал, было, выравниваться, направляясь в обратную сторону, но в этот момент его настигла волна, поднятая секунду назад его же моторами. Удар пришелся спереди-сбоку, отчего катер задрал нос, подпрыгнул, и взмыл высоко над поверхностью реки. Затем, уже в воздухе, медленно перевернулся вверх килем и, нещадно молотя воздух обоими продолжавшими работать моторами, рухнул в воду, накрыв тяжелым корпусом пассажиров...
По дороге домой Алексей, как обычно, застрял в пробке и, ожидая пока она рассосется, вполуха слушал "Дорожное радио". Неожиданно музыка смолкла, а в динамике прозвучал голос ведущей: "Мы прерываем концерт по вашим заявкам для передачи для экстренного сообщения. Сегодня в первой половине дня потерпел крушение катер губернатора … области. Помимо самого губернатора, на судне находился депутат Государственной Думы Хабелов Реваз Георгиевич, а также ряд сопровождавших его лиц. В результате крушения депутат получил множественные ранения, от которых впоследствии скончался по пути в больницу. По предварительному заключению медиков, ранения могли быть нанесены винтами катера после его опрокидывания. В качестве основной причины аварии следствие рассматривает нарушение правил судовождения, однако не исключает и других причин, связанных, как с осуществлением Хабеловым своих депутатских полномочий, так и его предпринимательской деятельностью. По мнению же коллег Хабелова по фракции в Государственной Думе, именно эти последние причины и нужно рассматривать в качестве основных, а само происшествие следует квалифицировать как заказное убийство. Поводом для таких выводов, считают депутаты, является неслыханная по своим масштабам и напору компания по дискредитации Хабелова, развернутая в ряде электронных СМИ…"
Дослушав сообщение до конца, Алексей потянулся, было, за мобильником, чтобы связаться с Быковым, но затем отложил его в сторону. "А что я ему скажу?" – подумал он. Радио, между тем, вновь ожило, и ведущая весело защебетала: "…а мы продолжаем концерт по вашим заявкам! Напомню, вы еще можете успеть поздравить своих друзей и близких, если позвоните нам прямо сейчас по телефону прямой линии… А сейчас по многочисленным просьбам наших слушателей и в преддверии Дня десантника, мы передаем песню группы "ЧайФ" "Точка"…
"…он старался жить, как надо, перестать рубить с плеча. Вроде бы, поставил точку – точка снова стала горяча…"
Слова песни резанули словно бритвой, и он с досадой выключил магнитолу. Однако это помогло мало, и до самого дома в голове, словно испорченная пластинка, крутилось: "…точка снова стала горяча… точка снова стала горяча… точка снова стала горяча… "
Рыков, наблюдавший происходящее на реке в прицел, забыл о всякой маскировке и вскочил на ноги, бросив ставшую вдруг совершенно ненужной винтовку на землю. Катер тем временем медленно погружался, винты его некоторое время еще работали, разгоняя по воде поднимавшиеся из глубины темно-бурые пятна. Минуту спустя над поверхностью появилась одна человеческая голова, за ней – другая… Рыков нагнулся и вновь схватил винтовку, пытаясь в окуляр её прицела рассмотреть на воде еще кого-либо. Но, сколько он ни всматривался, больше на поверхности никто не появился, а бурые пятна, растягиваемые течением реки, постепенно двигались вниз, превращаясь в едва заметные полосы, которые вскоре и вовсе исчезли.