Страница 9 из 32
— Разместите пополнение и передайте Волобуеву — экипировать. Фуфайки, а то в этих шинелишках… — распорядился старший лейтенант. — Устраивайтесь, товарищи, приводите себя в порядок и — завтракать. Не удивляйтесь, здесь нет господ, здесь все товарищи. Привыкайте.
Комната — длинная, в ней не менее сорока коек, заправленных синими байковыми одеялами, возле каждой тумбочка и табуретка, стены густо оклеены почти голыми вырезанными из журналов девицами.
— Вот это да, — чмокнул Житков. — Да тут же и не уснешь. Ну бабулиньки, ну лапоньки.
Дневальный показал свободные койки. Козорог выбрал для себя место у самой стены, взглянул в тумбочку — пуста, на полке лежала лишь одна книжка в сером переплете: «Майн кампф» на русском языке. Роман полистал и швырнул ее обратно в тумбочку.
— Ты что, капитан? — На него смотрел Житков, в его руке была такая же книжка.
— Я это уже читал, — сказал Роман. — Что-нибудь бы еще почитать. — Подумал: — «С этим блатняком надо бы поосторожней».
В тот же день новичков много раз фотографировали в профиль, анфас, брали отпечатки пальцев, предложили заполнить подробные анкеты и написать автобиографию. Через несколько дней это повторилось, и нетрудно было догадаться зачем — своеобразная проверка: забудет человек какую-то мелочь, запутается, значит, что-то не то. Козорог, как и было сказано в Москве, написал о себе все точно, указал свое предвоенное место жительства, не написал только, проживает ли сейчас там его семья, да он и не знал этого определенно: может, осталась в оккупации, может, эвакуировалась. Правда, он посылал запросы и на Урал, и в Среднюю Азию, куда в основном бежали люди с Украины от немецкого нашествия, — никаких следов. Прежде чем отправить его сюда, спросили: «А что, если ваша семья почему-либо осталась у них — согласны?.. Если не согласны — не думайте, что это хоть как-то отразится на вас, мы ведь все понимаем. Подумайте». «Когда я в сорок первом ходил в атаку, я не думал, что напорюсь на пулеметную очередь», — сказал он. И все же сейчас ему очень не хотелось, чтобы его семья оказалась в оккупации, ведь факт могут проверить, а случиться всё может.
Нет, все-таки предусмотреть все заранее невозможно. Разве мог Роман предусмотреть, что он уже тут, в школе, повстречает своего земляка?
Однажды на вечерней перекличке к нему подошел тощенький парнишка в красноармейской форме, спросил:
— Разрешите обратиться, товарищ капитан?
— Обращайтесь, — Козорог окинул его взглядом и сразу понял: новичок, только-только из лагеря военнопленных.
— Не узнаете, Роман Маркович?
У Козорога все обмерло, однако он не подал виду, пожал плечами.
— Первый раз вижу.
— Я ж ваш земляк, Васька Копица, может вспомните?… Слышу — Козорог, Козорог, такую фамилию не часто встретишь, гляжу… А я вас сразу узнал, Роман Маркович. Ну, может, вы меня и не помните, я учился в классе вашей жены Ольги Тимофеевны.
Отрицать тут уже не было никакого смысла, да, этот парнишка, видимо, только и знает его как учителя. Он взял его под руку и увел в сторонку подальше от людей.
— Послушай… как тебя, Вася Копица?.. Такую фамилию тоже не так часто встретишь…
— А у нас там этих Копиц полсела.
— Помню, помню.
— Значит, вспомнили, Роман Маркович?
— Да, да, но тебя лично… уже четыре года, как я оттуда уехал. Ты давно здесь?
— Без году неделя. Правда, правда, сегодня ровно неделя. — Вася виновато усмехнулся. — Что делать, не хотелось подыхать. Может, знаете, как в лагерях. Чисто замордовали.
— Знаю. Скажи, когда ты последний раз видел Ольгу Тимофеевну?
— Когда?.. В конце августа сорок первого. Собиралась эвакуироваться, все собирались, но он же, немец, танками пер и, понятно… Это я узнал потом, когда был уже на сборном пункте в Запорожье. Мои мамка и сестричка, кажется, тоже… Писал в Москву — в списках эвакуированных не числятся.
— А отсюда уже написал? Домой. Тут же разрешается письма писать.
— Я знаю. А что я напишу? Что был в плену, а теперь вот здесь? Я здесь, а татко… — Копица осекся, перепуганно глядя на Козорога.
— Про татка не надо, Вася. Ты в анкете указал, где твои родители?
— А что я мог указать?.. Сперва татка мобилизовали, потом меня, мамка и сестренка оставались дома, а где они теперь — не знаю. А вы Ольгу Тимофеевну уже искали? Вы ж тут, наверно, давно.
— Нет, не так давно. Давай, Вася, так договоримся: не будем пока что напоминать нашим о себе. А вдруг они нас не поймут, может, им это не особенно приятно будет. Как ты считаешь?
— А что ж тут приятного?
— Ладно, Вася, мы еще поговорим. Но ты только насчет «приятного-неприятного» помалкивай.
— Так я ж только вам, Роман Маркович…
— А может, и мне не надо?.. Ну, будь здоров, пропагандист.
8
Роман Козорог «делал карьеру», что вполне соответствовало поставленной перед ним задаче. А задача заключалась в том, чтобы не только проникнуть в это войсковое формирование, которое официально именовалось и школой пропагандистов особого назначения, и «Лагерь МТС с-6959», но и закрепиться здесь как можно дольше. И он всячески старался быть замеченным, и его вскоре назначили командиром отделения, а затем и командиром взвода, а это как раз и надо ему было, оно давало право по вечерам отлучаться в город. Такой привилегией пользовались и те, кто проявлял особое старание в учебе, и те, кто уже побывал «в деле». Это в порядке поощрения.
За два месяца Роман Козорог многое узнал об этом засекреченном войсковом формировании и уже мог кое-что сообщить на Большую землю, но… Все, вроде, было заранее продумано, все обусловлено, вплоть до взаимного опознания и взаимной проверки при встрече, однако человек, который должен был установить с ним связь, почему-то не давал о себе знать. Центру было известно, что в городе неподалеку от «Лагеря» есть кабачок для местных прислужников «Дядя Жора», который посещают «пропагандисты», в нем и должен был появляться человек «оттуда» в определенные дни. Роман Козорог уже несколько раз ходил в кабачок «Развлечься» — безрезультатно. Нервничал: в чем дело?.. Неужели считают, что еще не подоспело время?.. А возможно, он слишком задержался в лагере военнопленных, во власовском воинстве, его тут уже ждали, решили, что ему так и не удалось выполнить первую часть задачи, и перестали ждать?.. А может, что-то случилось?.. Что?.. Все может случиться. Да и то надо принимать во внимание, что прибыть сюда — не в гости сходить. Так что же, сидеть у моря, ждать погоды?.. А тем временем отсюда будут забрасывать в тыл нашим войскам все новую агентуру, новых диверсантов. Надо что-то предпринимать. Еще при отправке сюда ему было сказано, что при соответствующих обстоятельствах он может проявить инициативу, и какую именно инициативу, но при условии, что все будет сто раз отмерено. А что, если?.. Да, Васе Конине вполне можно довериться, и он сделает то, что должен был сделать Паша Ромашов. В центре предусматривалось: может случиться так, что вариант с кабачком «Дядя Жора» почему-то не сработает, тогда Ромашов должен постараться как можно быстрее быть заброшенным «шпионом-диверсантом», внесет ясность, и тогда центр предпримет другие меры для установления связи с Козорогом. Да, пожалуй, Вася Копица, размышлял Козорог. Роман уже ничуть не сомневался, что отмерено сто раз, что Копица готов на все, лишь бы искупить свою вину за то, что он оказался здесь, мучился запоздалыми раскаяниями: «Лучше б я там подох». К сожалению, сюда попали и такие слабаки, как правильно говорил Богдан Руденко, которые не выдержали каторжных условий лагерей военнопленных, решили вырваться на относительную свободу, а затем попытаться уйти либо через линию фронта, либо к партизанам. К таким принадлежит и Вася Копица. Конечно, можно ошибиться и сто раз отмеряв, а разведчик и контрразведчик, как и сапер, ошибается только один раз, но… надо что-то предпринимать. А может, пора Сережу Мамочкина?..
9
Взвод Романа Козорога (а во взводе-то было всего пятнадцать человек) занимался прыжками с парашютом. Последнее время уделялось очень много времени прыжкам с парашютом, приемам различной борьбы, внезапному нападению на часовых и занятиям по взрывному делу. Изучали мины немецкие, советские, английские, французские, бельгийские (значит, на Гитлера работают многие военные заводы оккупированных стран), и мины были самые разные: противотанковые, противопехотные, мины замедленного действия, мины-ловушки, мины-игрушки. Минировали поляны — разминировали, строили различные укрепления, мосты — взрывали. Короче, уже ясно было, к чему их готовят.