Страница 4 из 30
За окном рябил деревянный забор какого-то старого полуразрушенного домика, а за ним расстилалось открытое снежное поле. Деревья, точно скелетные кости, торчали из белой земли. Скоро трамвай въедет в другой район города, где и находилась обсерватория отца. Я мысленно продлевал расстояние — так не хотелось покидать своего тёплого места. Пригревшись, даже чуть не заснул. Часто заморгав, я тут же подавил сонный порыв — спать нельзя. Потом ещё в школу ехать.
Уже через пять минут я стоял на пустынной остановке. Вокруг никого. Трамвай, словно змея, уполз за ближайший поворот, и я остался один в глухом переулке. Жилых домов в этой округе было мало, да и те — развалившиеся деревянные бараки. Лишь старинное, но огромное четырёхэтажное здание заметно возвышалось за остановкой. Мне туда.
Пройдя мимо нашего старенького «Ниссана», я поднялся по лестнице к дверям астрономической обсерватории и, к своей радости, обнаружил, что они не заперты. Однако внутри было совершенно безлюдно. Ещё очень рано. Я сделал несколько шагов, которые отдались кратким эхом в тёмных уголках коридора. На четвёртом этаже я вошёл в просторный зал, обставленный разным оборудованием и телескопами.
А вот и он, мой отец: стоит и разглядывает какие-то бумаги, одетый в помятую домашнюю майку и офисные брюки. Он даже отрастил бороду по причине элементарного отсутствия времени и желания обратить на себя внимание.
В эту секунду он был чем-то взволнован: приподняв очки, с серьёзным видом что-то напряжённо высматривал в своих картах звёздного неба. На лице читались сомнения и неопределенность.
— Привет, — сказал я и бросил свой рюкзак на стул.
Отец оторвался от листов и удивлённо взглянул на меня. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что перед ним стоит его родной сын.
— Максим?.. Что ты здесь делаешь в такую рань?
— Тебя решил проведать. Ты не пришёл ночью домой. Мама очень переживает, — соврал я.
— Возникли неотложные дела… Как видишь, я здесь, и у меня всё хорошо, — устало произнёс он.
— Ты не спал?
Он потёр рукой глаза.
— Тебе же к восьми в школу. Ты успеешь?
— Ещё полно времени.
— А как у тебя с математикой?
— Да так, средне, — увиливая, сказал я, зная, что отец сейчас снова начнёт своё традиционное «мозговыносительство».
— Ты же знаешь, чтобы поступить в хороший университет, нужно знать математику. От итоговых школьных экзаменов будет зависеть твоё будущее! В нашем городе не так-то много хороших университетов, и тебе нужно приложить особые усилия, чтобы…
— Да-да-да, знаю, — раздражённо перебил я. — Со всеми предметами, кроме математики, у меня порядок. Я постараюсь. И чего мы обо мне да обо мне. Чем ты-то здесь целыми сутками занимаешься?
— Мне кажется, у меня появился шанс открыть что-то новое, — ответил он, бросив на стол свои бумаги.
— И что же?
Если дело касалось каких-то космических открытий, то я тут же забывал обо всём на свете. И даже про натянутые отношения с отцом.
— Посмотри сам, — сказал он и подошёл к огромному красному телескопу, труба которого имела полуметровый диаметр и исчезала в потолке. Настроив фокус, отец отодвинулся, освобождая мне место.
Особенностью этого уникального телескопа являлось то, что в поле зрения смотрящего попадал не маленький участок звёздного неба, как это бывает у многих рядовых телескопов, а внушительное пространство галактик и созвездий.
Я посмотрел в глазок. Ну и что он хотел мне показать? Я всё это видел и не раз… Стоп. А это ещё что?.. Между созвездиями Девы и Большой Медведицы что-то непонятное. Новая звезда? И не одна звезда. Раз.. два.. три.. четыре — четыре звезды. И какие-то они необычные. Чрезвычайно яркий блеск.
— Что это за звёзды?.. — выдохнул я.
— Мне кажется, что это — то самое созвездие, о котором говорилось в китайских астрономических писаниях тринадцатого века, — оживлённо заговорил отец. — Это созвездие состоит из четырёх звёзд, и каждая звезда больше предыдущей ровно в два раза. При этом три из них находятся вблизи друг от друга, создавая равносторонний треугольник. А вот самая маленькая звёздочка расположена чуть ниже и почти не заметна. Если верить писаниям, это созвездие появляется раз в семьсот тридцать лет и становится видимым примерно в течение полугода. И если мои прогнозы верны, то уже в июле оно снова пропадёт.
— У этого созвездия есть название?
— Нет. Пока нет.
— Поэтому ты так задерживаешься на работе?
— Я перерыл всю научную литературу в поисках информации о данном созвездии. Изучал его появление, особенности. Это уникальное созвездие, необычное! — энергично отвечал отец.
— Может, просто — сверхновые[1]?
— Я тоже так сперва подумал, но спада свечения я не замечаю. Эти звёзды светят с постоянной величиной, и это очень странно.
— Не могли же появиться сразу четыре звезды? — недоумевал я. Моих познаний в астрономии было достаточно, чтобы разговаривать с отцом почти на одном уровне. — Это точно взрыв. Оптические транзиенты…
— Не думаю, — маневрировал отец. — У этих звёзд даже гамма-всплеска[2] не наблюдается.
— Не могли же на ровном месте появиться четыре звезды… Что это за галактика?