Страница 25 из 30
— Когда станешь старше, ты поймешь, что семья — это большой труд. Труд, где каждый должен отдавать себе отчёт. Но это ещё придет, так что не торопись. Всему своё время, — мама попыталась улыбнуться. — Главное — учись и будь умницей. Ты ведь умный у меня, верно? Конечно, очень умный!
— Если ты настроена серьёзно, то, наверное, лучше уезжай, — выговорил я, не глядя на неё. — Незачем себя мучить.
Мама в этот момент вдруг замерла, плечи её дрогнули. Она заплакала. Несколько минут мы сидели в молчании. Я отбросил любые попытки отговорить её, ведь прекрасно понимал причину этого решения.
— Как бы то ни было, сегодня я здесь, — тихо сказала мама, вытирая пальцами слёзы. — Как там наша гостья?.. Наверное, сидит и скучает одна. — Мама встала и прошла в мою комнату. Что и говорить, Мефина ей очень понравилась.
Я прошёл вслед за мамой. Мефина сидела на моей кровати и рассматривала телескоп.
— Максим, покажи ей небо.
— Немного стемнеет, и покажу, — согласился я. — Теперь уже торопиться некуда. Все экзамены позади.
Мефина осталась у меня на весь день. Пока мама занималась чем-то на кухне, мы смотрели на компьютере кино. Я поставил «Фонтан», и после него долгое время мы просидели в задумчивой тишине. Впечатляющий фильм. Накрывает по полной.
Наконец, стало темнеть. Мы открыли окно нараспашку. Я поставил телескоп и вытянул его трубу к небу, которое будто акварелью было окрашено в фиолетово-розовые тона. Настроив фокус на яркую точечку, сиявшую в не до конца потемневшем небе, я пригласил Мефину взглянуть на неё. Она с нескрываемым предвкушением посмотрела в глазок телескопа. Я знал, что сейчас она видит самый яркий небесный объект после Солнца и Луны.
— Что это?
— Венера.
— Ух, — восторженно произнесла Мефина. — Совершенно другая планета, и, кажется, что так близко… Никогда не видела Венеры так хорошо и отчётливо.
Мефина смотрела в глазок, а я в это время смотрел на неё. Она — сама невинность — чуть нагнувшись вперёд и придерживая прядь волос за ушком, всматривалась в далёкую-далёкую Венеру…
Когда совсем стемнело, Мефина сказала:
— А давай взглянем на созвездие.
Я взял трубу телескопа и, глядя в неё, стал искать нужный участок неба. Это странное созвездие из четырех звёзд сейчас очень хорошо просматривалось. Наведя обзор на самую крупную звезду (она была ярче всех своих собратьев) и настроив фокус, я уступил место Мефине.
— Неужели это созвездие раньше никто не замечал? — спросила она, взглянув в глазок.
— Его попросту не было видно. Есть данные, что в тринадцатом веке оно наблюдалось китайскими астрономами.
Мефина несколько секунд глядела на эту самую большую звезду созвездия и снова, как тогда в парке зимой при нашем знакомстве, приложила руку чуть выше груди.
В голове у меня по-прежнему не укладывалось — откуда такое сходство между созвездием и родинками? Почему они расположены в том же порядке и в той же размерной пропорции? А может, Мефины и не существует вовсе, и я её себе выдумал?.. И эти родинки — тоже выдумал. Ведь встречается же такое в фильмах и книгах, когда герой сам придумывает себе друзей.
Я вытянул руку и легонько коснулся плеча Мефины. Она отвлеклась от телескопа и озадаченно посмотрела мне в глаза.
— Ты чего?
— Да так, проверяю…
— Проверяешь, реальна ли я?
Я застыл.
— Как ты угадала?..
— Как-как, — засмеялась она. — Просто взяла да угадала. Бывает такое, когда кажется, что всё вокруг происходит не по-настоящему. Вот и подумала, что ты, наверное, затерялся где-то там в поисках реальности.
— У тебя тоже такое случается?
— Конечно, и довольно часто. Например, зимой, когда мы познакомились. Первое время мне казалось, что этого не было, что все это я придумала сама.
От удивления я ничего не смог сказать, ведь тогда у меня было то же самое.
Повисло молчание. Я принялся наводить телескоп ещё на одну яркую звезду.
— Почему твоя мама собралась уходить? — спросила Мефина. — Ты не рассказывал мне, что у вас дома тоже проблемы.
— Я… не знаю…
— Но ведь это нечестно. Я тебе рассказываю, а ты мне нет.
— Просто понимаешь… — терялся я. — Это… как бы…
— Выкладывай, — ласково произнесла она, не отводя от меня своих красивых синих глаз.
В эту минуту женским чарам Мефины я был не в силах сопротивляться… И поэтому, вздохнув, всё рассказал. Всё, что должен был рассказать ещё давно.
— И ты молчал?.. — Какая-то неестественная ухмылка замерла на губах Мефины, когда я закончил. — Всё время знал про это и молчал? И даже после того, как мы пообещали друг другу, несмотря ни на что, быть во всём честными?
Я опустил голову. Мне было нечего сказать. Меня обуревало чувство вины.
— Нет… нет… Я не верю, — будто самой себе твердила Мефина, рассеяно глядя по сторонам. — Это не моя мама… Ты спутал. Такое бывает…
— Прости, но это была она, — проговорил я.
— И давно?.. Давно ты это узнал? — вдруг сердитым тоном спросила Мефина.
Я совсем оторопел.
— В апреле…
— А сейчас уже июнь. Как… как ты мог знать и молчать? — Голос Мефины задрожал, в глазах загорелась обида.