Страница 23 из 30
Несколько минут мы молчали. Потом я спросил у неё:
— Как ты думаешь, являемся ли мы чем-то больше, чем просто биологические существа из крови и плоти, которые однажды рождаются и через какое-то время навсегда умирают?
Мефина глубоко вздохнула.
— Сложный вопрос… Но так или иначе мне очень хочется верить, что в нас есть что-то большее. Что-то, что является выше и лучше этой реальности, — ответила Мефина и после некоторой паузы сказала: — А ведь уже поздно. Нам не пора домой?
Спросив это, она, тем не менее, легла головой на мои колени, лицом к горизонту, и свернулась калачиком. В парке стало прохладно, и я накрыл её своим пиджаком.
— А что, если у нас на этой огромной планете просто нет и не может быть настоящего дома? — сказал я тихо. — Что, если мы созданы такими, чтобы всегда находиться в поиске чего-то вечного и непостижимого?..
Мефина ничего не ответила. Я вздохнул и посмотрел на её родинки на шее, которые выглядывали из-под белого воротничка. Они словно те самые звёзды, которые мне показывал отец, но это самые близкие звёзды, какие только могут быть.
Затем я посмотрел в ночную даль и стал думать о том, о чём обычно думал звёздными ночами в своей комнате, когда глядел в телескоп.
— Мне кажется, что если бы я мог стать Солнцем, то уничтожил бы нашу планету, испепелив её. Чтобы люди больше не пребывали в неведении. Не мучились от необъяснимости Вселенной. Зачем микробам мысли о вечном? Что это изменит? Они всё равно как были, так и останутся микробами. И тогда бы для них всё кончилось.
— Если бы ты стал Солнцем, то тебя бы уже не тревожили земные проблемы, — отозвалась Мефина. — Ведь ты был бы очень далеко отсюда.
— Наверное, этого мне и хочется больше всего, — прошептал я. — Просто забыть обо всем, не задаваться вопросами и ничего не чувствовать. Чтоб прям совсем ни-че-го.
Мефина промолчала. И вскоре уснула. Я ощущал, как она ровно и медленно дышит, слегка вздрагивает. Мои глаза тоже устало закрывались. Я ещё раз задумчиво посмотрел на родинки Мефины, затем зевнул и тоже предался сновидениям…
Как и любой другой, этот день завершался. День, когда нам казалось, что нашей юной смелости и мечтательности хватит, чтобы преодолеть все преграды. Когда нам казалось, что у нас был выбор, которого не было у других, что мы можем прожить не как наши родители, которые шли по протоптанной человечеством дорогой, всегда приводящей к тупику; что мы можем обойти все установленные временем порядки…
В этот великий день мы были молоды, и нам вполне естественным казалось, что мы умнее, сильнее, мудрее всех людей на планете.
Но мы забыли об одном. Забыли и намеренно не хотели принимать в расчет то, что на самом деле мы являемся точно такими же людьми, как и все — очередным поколением, которое однажды исчезнет и сменится другим. Забыли, что мы — всего лишь как эти вспышки в ночном небе — короткие мгновения.
Мгновения безмолвной и холодной вечности.
Глава VIII
Космические ветра
…В кабинет пускали по пятнадцать человек. Мне досталось место во втором ряду. С каждой секундой я волновался всё сильнее. Даже не из-за страха провала, а скорее из-за своей несобранности. Во мне бушевали ветра немыслимой силы, просто — космической. В них были собраны все мои сомнения.
«Сейчас всё решится, — нервно думал я. — Сейчас тот самый экзамен по математике. Уже прямо сейчас принесут запечатанные в конвертах листы с заданиями». Из головы не выходили мысли о родителях, Мефине и университете. От этого я становился рассеянным, хотя сейчас, в период важнейших испытаний моей жизни, этого нельзя было допускать. Я просто мог всё провалить.
Как назло, мне начало представляться, что именно нескольких моих баллов — одного или двух — не хватило для поступления на астрономическое отделение. И вслед за этим возникло ещё больше сомнений, что я туда вообще поступлю; казалось, что я только размечтался! Каждый год туда берут лишь двадцать человек, и попасть в их число совершенно невозможно!
«Нет, так нельзя… Нужно успокоиться и просто сделать своё дело. Мефина меня учила, и я обязан оправдать её старания».
— Предупреждаю сразу — списать не получится. Если у кого-нибудь увижу мобильный телефон, то сразу же попрощаюсь с этим абитуриентом. Все поняли? — прогавкала сухим и угрожающим голосом наблюдатель экзамена. Вот не повезло-то — такую чёрствую женщину с впивающимся взглядом ещё поискать нужно, и, как нарочно, именно она будет мельтешить между рядами, отвлекая моё и без того разбитое внимание.
Пока во мне продолжали витать ветра негативных мыслей, принесли экзаменационные билеты. Сердце моё забилось чаще. То, к чему меня готовила Мефина, сейчас должно было начаться. Но только уже без её помощи. Только я и Математика. В этой битве остались лишь мы вдвоём.
После четырех часов потливой борьбы с числами и графиками функций я, точно не живой, вышел из кабинета. Я просидел над примерами своего билета ни на секунду не отвлекаясь. Даже ни разу на эту строгую тётку не взглянул. Четыре часа пролетели незаметно, но зато крайне выматывающе. Во мне не осталось ни капли энергии. Я даже ног не чувствовал. Нужно было срочно что-нибудь перекусить, иначе так и до обморока недалеко. Что же делают со школьниками эти проклятые ЕГЭ…
Держась за перила, я спустился на первый этаж. В ближайшем магазине купил прохладной минеральной воды и сладкую булочку. Затем, совсем обессиленный, двинулся домой. Пешком. Никаких душных маршруток. Жара стояла дикая, а ведь это было ещё только начало лета. И я понял, что уже скучаю по зиме.