Страница 21 из 30
— Приду сюда и буду размышлять о том, что это был последний день в школе и что впереди теперь целая неизведанная жизнь.
— Тогда я тоже сбегу с последнего звонка, — сказал я.
— Сомневаюсь, — усмехнулась она. — Последний звонок подразумевает бурную вечеринку тем же вечером, но уже без родителей.
— Да что может быть интересного в последнем звонке? — посмеялся я тогда, но потом понял, как же сильно ошибался.
На вечер действительно были запланированы неформальные посиделки в кафе, где должен был остаться только наш класс, без учителей и родителей. Мне, конечно же, после всех этих дневных похождений с одноклассниками сильно хотелось пойти туда, продолжить веселье, но при этом я понимал, что должен непременно встретиться и с Мефиной. В последние дни получалось так, что виделись мы крайне редко. Постоянные репетиции вальса и хорового пения часто отнимали у меня время и силы на прогулки до парка перед сном. Хотя я и знал, что Мефина каждый вечер приходит туда.
И для неё, и для меня стало очевидным, что после нашего поцелуя между нами что-то изменилось. Хоть мы и не говорили об этом. Но я это чувствовал. И она тоже. После поцелуя между нами повис огромный знак вопроса.
Я пробыл в кафе до девяти вечера. Там громко звучала музыка, наполнялись и пенились бокалы, а наши разгорячённые красные лица всё больше и больше растягивались от хмельных улыбок. Когда я сказал, что ухожу, никто не воспринял это всерьёз. Совершенно не хотели отпускать. Даже театрально возвели «стену», закрыв мне проход к двери. Но я решил.
Наконец попрощавшись со всеми, сразу же побежал к парку. Выглядел я парадно: в белой рубашке с галстуком и чёрных брюках; пиджак трепыхался в руке. По дороге меня несколько раз, поздравляя, окликнули прохожие, видя на мне красную ленту выпускника. На ходу бросая слова благодарности, я бежал дальше. Я был уверен, что Мефина уже на нашем месте.
Мне пришла мысль о том, что было бы здорово чем-нибудь её удивить. Не просто появиться, как всегда, а сделать это необычно. И я купил много воздушных шариков. Очень много.
Спустя минут десять, я примчался в парк. Небо было ещё светлым. Мефина неподвижно сидела на скамейке. Одета она была почти так же, как и мои одноклассницы, но только… выглядела куда красивее. Собранные в белый бантик волосы и аккуратный школьный фартук сотворили совсем новую для меня Мефину.
Сделать сюрприз не удалось, ведь мчался я, как обезумевший слон — тяжело и шумно. Получилось только сбитое лепетание: «Я… Это… Немного задержался…»
Однако в ответ сразу же раздался радостный возглас: «Макси-и-и-имка!» Не знаю, что больше её удивило: я или шарики, а может, и то, и другое, но она тут же вскочила и сжала меня в своих объятиях. До моего прихода, я успел заметить, она выглядела опечаленной. Но когда я вручил ей букет из шариков, она широко улыбнулась и с раскрытым ртом пыталась оглядеть эту плотную цветную завесу над нашими головами.
— Ты что такая грустная, а? Никто не может грустить, когда у него есть воздушный шарик! — процитировал я знаменитого Винни-Пуха. — С последним звонком, выпускница!
— Сколько их здесь? — Она с восторгом глядела вверх. — Их же даже не сосчитать!
— Не важно, сколько. Все твои! — посмеялся я.
— Если честно, я удивлена, что ты пришёл… — вдруг проговорила она, когда мы присели на скамейку.
— Почему же? Я же сказал, что тоже сбегу.
Мефина о чём-то задумалась. Распустилась тишина. Лишь через минуту она произнесла:
— Как прошёл день?
— Ты знаешь… великолепно! — ответил я, вспоминая всё, что за целый день пережил. — Я даже и представить не мог, что будет так здорово. Я пел, танцевал, и ещё много-много всего! Ну а твой как?
— Отлично… всё прошло отлично. Знаешь… — Мефина замолчала. Затем сняла очки, убрала их в сторону и взяла меня за руку. Лицо её снова стало серьёзным.
— Что такое?.. — удивился я.
Она немного помолчала, как будто собираясь с силами сказать что-то очень важное.
— Я не думала связывать свою жизнь с музыкой, — вдруг начала она, — считала, что из этого ничего хорошего не получится. Да и родители всегда настаивали на том, что нужно заниматься более прибыльными и приземлёнными делами.
— И?.. — спросил я, не понимая в чём дело.
— Но ты меня вдохновил. — На лице Мефины вдруг засияла улыбка, и всё былое напряжение тут же растворилось. — Твоя внутренняя искра, твоё желание заниматься любимым делом отозвалось во мне подобным желанием. Фортепиано — это тот язык, на котором я могу выразить все свои чувства к этому миру, все мысли и переживания. Фортепиано лучше слов, красивее, изящнее, тоньше. Именно поэтому я полюбила этот инструмент. И я очень много думала последнее время… и решила, что буду поступать в консерваторию.
— Разве… в нашем городе есть консерватория? — озадачился я.
— В нашем — нет. В Петербурге есть, — тихо ответила она.
Прошло несколько мгновений. Я абсолютно не верил тому, что услышал.
Она и я.
Вдвоём.
В Петербург…
— И ты хочешь сказать, что поедешь в Петербург? Со мной?..
— А с кем же ещё, дурачок! — Улыбнувшись, она влепила мне ладошкой по голове.
— А как же твои родители?.. — растерянно спрашивал я. — Они согласны?
— Пожалуй, настал период, когда я должна пожить отдельно от них. Мне кажется, у мамы кто-то есть… ну… на стороне. Я больше не могу это спокойно выносить, мне жалко папу. Он пашет там, на севере, с утра до ночи, а она в это время ходит и задом перед другими мужиками вертит.