Преступный режим. «Либеральная тирания» Ельцина

Тогда я приписал мотивы столь отчаянной борьбы Ель­цина его чрезмерному упрямству, но, видимо, это его «уп­рямство» было продиктовано и более серьезным фактором. Это в какой-то степени стало проясняться уже вскоре после прихода к руководству правительства Черномырдина. Он поначалу старался взаимодействовать с Верховным Сове­том, мы часто встречались с ним. Он советовался по кадрам, просил дать ему на «укрепление» моих заместителей Ярова и Шумейко (оба стали заместителями главы правительст­ва, как и депутат Заверюха), полагал (и правильно), что я знаю ситуацию в стране лучше, чем он, в том числе и в пла­не способных руководителей. Я рекомендовал также Юрия Шафраника в качестве министра топливной промышлен­ности и др. Политику предшествующего правительства Черномырдин назвал образно — «как Мамай проехал!». Мы стали согласовывать программу законодательной дея­тельности, депутаты постоянно работали совместно с мини­страми, министры — с депутатами, быстро исчезло былое взаимное недоверие. Обстановка между правительством и Законодателем явно разрядилась. Казалось бы, президент должен быть доволен. На встречах с Ельциным я высказы­вался в том плане, что мы постараемся впредь не доводить ситуацию до того нездорового уровня, который был ранее свойствен в наших взаимоотношениях с правительством. Ельцин говорил, что разделяет эту точку зрения, выражал свое удовлетворение.

И вдруг — все вернулось на «круги своя». Из Кремля последовал грозный окрик премьеру, вокруг Черномырдина стали сгущаться тучи — в печати стали появляться какие-то материалы о его «сомнительных операциях» в Газпроме. Черномырдин круто развернулся в своих «симпатиях» к Верховному Совету — он стал дистанцироваться. Измени­лись и подходы к приватизации. Чубайс с удвоенной скоро­стью проводил «свою» приватизацию, не считаясь не только с законодательством (которое, кстати, при этом фальсифи­цировали), но даже не подчиняясь премьеру и нарушая пре­зидентское «указное право». Как по мановению волшебной палочки, критика в адрес Черномырдина в московской прес­се прекратилась...

Видимо, все это тоже было не просто следствием «ель­цинского упрямства», а скорее вытекало из его «секретно­го контракта». Но, повторяю, не «внешние силы» следует считать виновными в истощении страны в 90-х. Она, эта из­вестная и «неизвестная сторона», не принуждала Кремль к этому «контракту»; виновным следует считать Кремль и его «хозяина»... Но вернемся в Кремль, где работал VII Съезд народных депутатов. Большое впечатление на депутатов Съезда, да и в целом на общественное мнение страны, про­извело выступление Председателя Конституционного суда Валерия Дмитриевича Зорькина.

Выступление председателя Конституционного суда В.Д. Зорькина

«Уважаемый Президент, уважаемый Председатель, уважаемый Президиум, уважаемые народные депутаты Рос­сийской Федерации! Год назад вы впервые в нашей стране избрали Конституционный суд.

Мы старались действовать так, чтобы оправдать ваше доверие. Как это получилось, судить не нам. Но вы, зако­нодатели, в законе о Конституционном суде написали, что ежегодно он обращается с посланиями к Верховному Сове­ту. Подробное послание мы, как и положено, подготовим и в декабре представим.

Пользуясь тем, что сегодня вы все здесь собрались, и рас­считывая на вашу любезность и терпение, мы решили об­ратиться к вам в связи с важнейшими аспектами, которые характеризуют конституционную законность.

Мы не будем вмешиваться в искусство политики, в пол­номочия законодательной и исполнительной власти. Что касается нас, то вместе с вами мы переживаем трудное вре­мя. И трудным его заставляет назвать то, что фактически мы переживаем глубочайший кризис конституционной закон­ности. Часто спрашивают: где Конституционный суд? Кон­ституционный суд здесь — в Москве, здесь — в России. Не все, к сожалению, зависит от Конституционного суда, и по­нятно, что выше себя мы не прыгнем. Что нас беспокоит?

Первое

...Конечно, хорошо, что введен принцип разделения вла­стей. И сила власти не в том, что она сосредоточена в одном «тереме» и у одного лица. Сила ее в том, что весь механизм государственной власти действует согласно Конституции. И повторяю: мы не вправе оценивать искусство вашей

по­литики,

Это не первый призыв. Призывы раздавались и рань­ше. И возникает вопрос: есть ли вообще в России власть, способная обеспечить соблюдение Конституции? В любом мало-мальски цивилизованном государстве, которое пре­тендует на звание правового, такое должностное лицо после того, как сделало это заявление, больше уже не работало бы, потому что это заявление ведь сделал

(аплодисменты)...

Второе

Я говорю это не просто так, с позиций того, что Кон­ституционный суд предъявляет претензии к уважаемому Съезду народных депутатов Российской Федерации. Нет, мы говорим о том, что вы — Законодатели — избрали нас, наделили нас полномочиями, и на нас — Конституционном суде страны — тоже лежит ответственность за судьбы Оте­чества. Спрашивайте с нас, и мы тоже готовы взаимодейст­вовать с вами. Взаимодействие властей — это первейшая по­требность для гармоничных действий Власти и вообще для преодоления кризисной ситуации в обществе. Если этого не произойдет сейчас, то завтра будет поздно. На всех уровнях должно быть понимание этой ситуации и ответственности.

Третье.