Преступный режим. «Либеральная тирания» Ельцина

Несмотря на все баталии вокруг экономической рефор­мы, мы в Верховном Совете не могли не заниматься еще бо­лее сложной проблемой, какой представляла собой задача сохранения единства страны. Еще на II Съезде народных депутатов, осенью 1990 года, я делал Доклад относительно Союзного и Федеративного договора. Тогда мои слова ока­зались вещими. В частности, мною было сказано, что если мы не сумеем в ближайшее время подготовить и заклю­чить Союзный договор, страну ждут большие беды. После распада СССР процессы дезинтеграции перекинулись на

Россию — автономные республики требовали чуть ли не полной самостоятельности, области и края провозглашали себя «республиками», шантаж регионов центра приобретал всеобщий характер.

Слабое до беспомощности, крайне неэффективное и не авторитетное федеральное правительство само являлось ис­точником роста сепаратизма и регионализма республик, об­ластей и краев. И можно со всей ответственностью заявить:

если бы центр политического процесса в 1991—1993 годах плавно не переместился бы из Кремля в Парламентский дворец — не было бы сегодня единой России.

Правительство и президент, столкнувшись с неодоли­мыми для них препятствиями, вообще отказались от зада­чи разработать и подписать более или менее приемлемый Федеративный договор. Страна неумолимо двигалась в на­правлении распада. Зарубежные печатные органы 1992 года были переполнены статьями, авторы которых с тревогой пи­сали о неминуемом хаосе в России, который наступит в ре­зультате феодализации Российской Федерации. Вот в такой обстановке я лично взялся за разработку Федеративного до­говора, который скрепил бы все субъекты России в едином конституционном акте, в котором были бы четко определе­ны права, полномочия и взаимоотношения на трех уровнях: республики, области и края, автономные области.

Не буду описывать все проблемы и трудности, которые приходилось преодолевать. Сообщу лишь, что приходилось приглашать к себе лично чуть не всех руководителей регионов

Отсутствуют стр. 66-67

совершенно уверенным в полном успехе всего этого пред­приятия.

Другой фактор успеха — это правильная тактика в от­ношении Кремля. Если бы «подключил» людей Ельцина — это был бы неминуемый провал. Ельцин поручил бы это «дело», например, Сергею Шахраю, тот неумолимо начал бы конфликтовать с лидерами провинций, последние, в свою очередь, раздраженные таким отношением, просто покину­ли бы Москву. Поэтому я строго запретил Ярову никого из Кремля не приглашать, проекты наших рабочих докумен­тов никому не показывать. Эта тактика дала блестящий успех...

Это событие оказало ошеломительное воздействие на Кремль... Я еще подводил «промежуточные» итоги, высту­пая перед участниками этого Исторического Совещания (а в соседнем помещении, там же на 2-м этаже Белого дома, накрывались столы для торжественного ужина), как мне по­звонил Ельцин.

Ельцин:

Я:

Ельцин:

Я:

Ельцин:

Я:

Ельцин:

Я:

Ельцин

(довольный):

Я вернулся в зал — все заметили мой уход, ждут. Я со­общил, что звонил Ельцин, передает нам всем свою искрен­нюю благодарность и поздравления. Он на радостях при­глашает всех в Кремлевский дворец для торжественного акта подписания и дает ужин. Кто-то спросил: а не будет ли попытки «пересмотра» положения Договора? Я успокоил, заверив, что об этом и речи не может идти. Все были необы­чайно довольны. Их, региональных лидеров, не меньше нас, конечно, беспокоила неопределенность с позицией Кремля вокруг Федеративного договора. И завершение с таким со­гласованным результатом, конечно, рассматривалось ими как выдающийся успех в нашем общем деле по сохранению единства страны. Ведь они по большому счету были искрен­ними патриотами России.

Вечером 31 марта в Большом Кремлевском дворце мы подписали Федеративный договор уже с участием Ельци­на... Помню слова Валерия Зорькина уже на торжественном ужине:

— Руслан Имранович, кроме вас, никто в стране не сумел бы разработать этот Документ и привести субъекты к его подписанию. Вы сами представляете значение того дела, ко­торое вы только что сделали?

... Конечно, я понимал.

...Затем мы инкорпорировали этот Договор на очеред­ном Съезде народных депутатов в Конституцию страны, и он приобрел конституционный характер. Так была букваль­но спасена Российская Федерация от грядущего распада, к которому она приближалась. В том числе благодаря ельцинско-гайдаровской деятельности в 1992 году.

Падение Гайдара

Скорый уход Гайдара стал вполне прогнозируемым уже через два-три месяца после начала его деятельности как главы экономического блока в правительстве Ельцина. Принципиально неверным было первое решение, которое объявил Ельцин — либерализация цен, которая предше­ствовала приватизации. Ситуацию еще можно было значи­тельно поправить, если бы Гайдар понял бы ее ошибочность и вместе с парламентом согласовал бы целый ряд законода­тельных актов с целью корректировки избранного ошибоч­ного курса. Но он упрямствовал. Его не смог убедить даже такой признанный авторитет, как академик Николай Пет­раков, который получил широкое мировое признание еще с 1990 года, когда он предложил Горбачеву основательно проработанную программу радикальной экономической ре­формы. Академики Георгий Арбатов, Станислав Шаталин, Николай Шмелев, Олег Богомолов, Виктор Мартынов, Ле­онид Абалкин, член-корреспондент Павел Бунич, Владимир Шенаев и др. — все эти ученые, превосходно знающие ме­ханизмы рыночной экономики, изучившие практику транс­формации множества стран, предупреждали и в публичных выступлениях, и через аналитические записки и доклады, направляемые в Правительство и Верховный Совет, о не­обходимости внесения существенных корректировок в объявленный план экономической реформы. При этом они предлагали свою помощь, в том числе коллективы своих научных институтов, даже известные ученые из западных стран, с которыми я встречался, выражали беспокойство в связи с непродуманностью президентско-правительственных действий.