Преступный режим. «Либеральная тирания» Ельцина

Падение производства за первый квартал (январь-март 1992 года), по официальным данным, достигло приблизительно 15—18%, а по выборочным данным независимых исследователь­ских центров и по экспертным оценкам специалистов в промыш­ленности, этот показатель составил 23—28%. Самое тревожное состоит в том, что с каждым днем ухудшается жизнь людей без ка­ких-либо надежд на ближайшее будущее. К сожалению, это паде­ние не структурного характера, а, по существу, просто происходит обвал производства. Причем специфика нашей промышленности заключается в том, что проводимая политика приводит к остановке производственных мощностей, наиболее передовых с точки зрения технической оснащенности производства. Следовательно, избраны неверные подходы воздействия на производство.

Поэтому аналогия, скажем, с политикой госпожи Тэтчер, когда речь шла о политике реструктуризации производства государст­венных корпораций, характеризующихся крайней технологической отсталостью и неэффективностью (то есть банкротство «хромых уток»), совершенно неуместна.

Общие результаты: анализ показывает, что причина таких про­счетов в реформе — не противодействие трудящихся, и неких «серьезных политических сил» (как говорится в выступлениях пред­ставителей правительства), а в просчетах самого правительства.

В центр реформ были поставлены всего лишь мероприятия в чисто финансово-бюджетной сфере. Практика подтвердила опа­сения многих экономистов, специалистов управления в промыш­ленности, аналитиков в том, что

Мне приходилось неоднократно подчеркивать:

Почему? Потому что государственный монополизм подкрепля­ется политической властью. Причем страдают от этого монополиз­ма сами государственные предприятия, их трудовые коллективы, директора этих предприятий, которые оказались в сложных усло­виях. В результате внешне меры правительства выглядят весьма радикально (что вводит в заблуждение мировое экономическое сообщество), но будучи оторванными от реальной экономической жизни, в которой доминирует государственный монополизм, ос­нованный на исключительно одной форме собственности, они не дают ожидаемого эффекта. И естественно,

не могут породить ме­ханизмы конкуренции,

В деле создания смешанной экономики, состоящей из мно­жества видов и форм собственности, особая роль принадлежит государству. И в этом смысле я —

самый решительный сторонник укрепления регулирующей роли государства, его экономического вмешательства, а не сторонник «ухода» государства из экономики, что стало идеологией нашего правительства.

роль государства...

Правительству в короткие сроки следует не только скорректи­ровать промышленную, структурную и конверсионную политику, но и перевести ее в конкретную программу действий... Необходимо подвести базу под реформы в сельском хозяйстве — мы основа­тельно занимались им, начиная с осени 1990 года, когда был созван Внеочередной Съезд народных депутатов.

Уже в тот период мы при­няли целый блок законодательных актов, легализирующих принцип частной собственности в сельском хозяйстве и положивших начало фермерству.

...Производство функционирует в прежнем социалистическом, квазиплановом режиме, вне рамок и механизмов новой рыночной инфраструктуры, в условиях заблокированных инвестиций. Эти пе­рекосы — худшее из всего возможного в условиях универсального дефицита. Никаких определенных предложений по трансформа­ции промышленности правительство не сформулировало, помимо готовящихся проектов приватизации. Однако приватизация — это всего лишь одно, хотя и важнейшее, направление общей реформы. К тому же невозможно единовременное проведение приватизации колоссальной по масштабам государственной собственности, если не иметь задачей разрушение всей экономики. Нужны этапы про­граммы. При этом необходимо отказаться от догматических схем монетарного регулирования, когда основные усилия направлены в сферу бюджетного регулирования.

Плохую роль в деятельности правительства играет попытка соединить идеи известного экономиста, представителя чикагской школы Милтона — Фридмена с идеями Рыжкова — Павлова, когда последние пытались многократно повысить цены на товары народ­ного потребления чисто административными методами.

...Общая ситуация в стране была бы более положительной, если бы нами (правительством и парламентом) была бы согласована деятельность по основным направлениям реформы, при этом: во-первых, осуществлена политика приватизации легкой промышлен­ности, торговли и производства аграрной продукции. Во-вторых, на этой основе можно было бы уже создать более или менее полно­ценный рынок, при развитии финансово-банковских, биржевых и иных инструментариев рынка. В-третьих, после такой приватизации и создания рыночной инфраструктуры следовало бы постепенно либерализировать цены. Эти идеи не являются чем-то новым, они прошли свое практическое воплощение в реформах многих стран и имели ощутимый успех. Многие специалисты, в том числе и в стенах нашего парламента, их высказывали... При этом не следует идеа­лизировать частную собственность. Сама по себе она не создает конкурентную среду. Необходимо разработать такие механизмы регулирования, чтобы на место государственного монополизма мы не поставили частного монополиста.

Нам предстоит разобрать четкую, выверенную систему мер по социальной защите населения — правительство не справилось с этой задачей. Мы не можем допустить дальнейшего роста нищеты, деградации населения, особенно интеллектуальной его части.

В нашей программе выделен ряд узловых проблем. Первая — это проблема цен. Сегодня и специалистам, и основной массе на­селения ясно, что надо сдержать рост цен, не допустить ускорения инфляции, грозящей перерасти в гиперинфляцию. Но, возможно, она, то есть гиперинфляция, уже стала реальностью. Надо сказать, что правительство пыталось строить определенную программу социальной защиты населения. При этом оно исходило из воз­можного роста цен в первом квартале нынешнего года в 3,5 раза. Однако реально цены увеличились в первом квартале как минимум в 8—12 раз! Иными словами, гиперинфляция налицо. Такие огром­ные отклонения в темпах роста цен для нас, в Верховном Совете, не были неожиданностью. Об этом меня предупреждали специали­сты, и я об этом неоднократно говорил правительству, в том числе с этого своего председательского кресла. Вы об этом, полагаю, пом­ните. Однако в правительстве довольно легкомысленно отнеслись к этим предупреждениям, и в результате вся та огромная работа, которая проводится нами, Верховным Советом со дня нашего при­хода к власти в России с начала 1990 года, поставлена под угрозу срыва.