Страница 4 из 17
Когда Саня проснулся, было светло. Значит утро или совсем день. Проснулся и лежал с закрытыми глазами. Рядом стыло пустое место. Женщина встала раньше и ушла. Должно быть по делам. Сейчас придет Бера. Саня плотнее зажмурил глаза. Медведица так часто будила его в этом доме, что наверняка не избежать…
Он не хотел просыпаться, а уже проснулся. Что дальше? Завтрак. Потом разговор с Пелинором. Потом обед, потом ужин. Потом Эрика. Потом утро взбудоражит Бера… потом сто раз и еще сто раз. Зачем он только учился счету? Зачем знать цифры? Много и немножко — достаточно, чтобы жить.
Кто-то вошел в комнату. Кот уже знал кто… Бера стояла молча. Только когда миновал длинный, длинный миг, Саня тревожно вскинулся:
— Что случилось?
— Тебя Пелинор зовет.
Кот вскочил, как только вышла медведица. Всего несколько дней назад его смущал вид нарядной рубашки сервезского сукна и тонких кружев. Сегодня и рубашка и кружева не имели ровно никакого значения. Натянул, тряхнул руками, сверху надел и застегнул на все пуговицы вишневую бархатную куртку, пригладил пятерней волосы. Они все равно торчали, убрал их с лица и завязал в хвост. Зеркало послушно отразило мощный лоб, скулы подбородок. Санька пристальнее глянул в почти незнакомое лицо. Было странно, но некогда… внутри все свербело, в сердце тыкались мелкие иголочки. Он знал, что случилась беда, и уже предполагал, какая. Осталось, получить подтверждение у хозяина и господина этих мест. А дальше? Уже шагнув к выходу, он задержался, и присел на край кровати, как перед трудной дорогой, внутренне собрался, встал и, тяжело топая, двинулся на встречу с судьбой.
Пелинор сидел в парадной зале. Рядом ни Беры, ни племянницы, даже из стражи никого. Медведище задумался лбом в кулак, не сразу оторвался от своей думки, и только, когда Александр дошел до середины залы, поднял тяжелые глаза.
Санька остановился. Вспомнил, как впервые прикатили в крепость, как с перепугу хотелось кинуться на спину, подставляя мягкий живот, чтобы медведь не задрал ненароком. Как пытался унять непонятный внутренний бунт. Тогда Пелинор казался великаном. Сегодня, как будто, стал меньше ростом.
— Разговор долгий будет, — без предисловий начал князь. — Садись.
Креслице стояло рядом с княжеским троном. Санька представил, как будет снизу вверх заглядывать медведю в глаза, а тот сверху вниз учить котейку уму разуму, и остался на месте. Но Пелинор не разгневался, не зарычал. Откинулся в кресле, еще помолчал, глядя в светлые глаза парня, и тяжело выдавил:
— Они уехали. Стой! Молчи! Дослушай сначала. Я тебе врать не собираюсь. И хотел бы, да только хорошего из этого ничего не выйдет. Лучше сразу… Я их не отговаривал. У меня на то были веские причины. И не в Эрике дело. Оставим мою семью, не о ней речь. Хотя, счастье Эрики для меня стоит не на последнем месте. На, читай.
Князь протянул Сане свиток голубиной почты. Кот с трудом развернул, туго скрученную бумажную ленту, и вгляделся в мелкие буковки.
" Хранителю границы князю Пелинору.
Земли красных медведей в центральном герцогстве находятся под Нашим постоянным и неусыпным контролем. От Вас, князь, зависит, дождутся ли они своего владельца в целости и сохранности. Спешу Вас уведомить, что внутреннюю границу, отделяющую Ваш участок Невьи от герцогского домена, на сегодняшний день контролируют егеря. Столь серьезные меры пришлось принять в связи с Веселым походом. Арлекины распоясались, став угрозой миру и спокойствию государства. Нам стало известно, что, по крайней мере, одна группа просочилась в приграничье. Вам, князь, вменяется в обязанность поимка и выдача арлекинов законным властям. Особе внимание прошу уделить котам. Разыскивается мужчина до тридцати лет. Его необходимо изолировать от остальных и передать в руки легата клира. Легат будет к Вам тотчас, по получении от Вас уведомления.
Арий".
Саня поискал глазами, куда кинуть послание. Свиток неприятно холодил руки. Показались когти. Не нашел и, не потянись князь забрать, кинул бы официальную бумажку на пол.
Пелинор смотрел испытующе. А Саня вроде и не удивился, чем привел собеседника в замешательство. Откуда князюшке знать, что за котом уже не первый месяц гоняются. Может, и не за ними, конечно, но Сане от чего-то казалось, что за ними. Да и любому бы на его месте, наверное.
— Я показал это послание Эду, — заговорил Пелинор. — Предложил, остаться здесь и переждать смуту. Он отказался. Дайрена было не остановить. Он всю жизнь прет против здравого смысла. Доигрался — бродяжничает. Конь и женщины слепо ему подчиняются. Все что я мог — это попытаться уберечь тебя.
— Не спросясь моего согласия?
Плечи сами развернулись. Глаза в глаза… и медведь начал наливаться гневом. Губы сомкнулись в твердую линию. Побуровел, надвинулся на котейку.
— Против вас вышла вся герцогская гвардия. Будь вы трижды арлекины — не справитесь. У твоих с позволения сказать друзей — свои планы. Дайрен вообще всех дергает за ниточки как умелый кукловод. Я просто обязан был спасти хоть одного из вас. Тебе судить и тебе решать, прав я или нет. Погоди, я еще не закончил. В приграничье, ты получаешь шанс не просто живым остаться, ты станешь моим первым помощником. Правой рукой. Власть, Александр, штука не только полезная, но и очень сладкая. Ты ее еще не пробовал. Как распробуешь, за уши не оттянуть будет. Что же касается Эрики… вижу, не все у вас ладно. Но Предками тебя заклинаю, не спеши. Жизнь длинная…
И что тут возражать? И как тут возражать? Куда ни кинь — Пелинор кругом прав. И что Дайрен личность кругом темная — прав. И что впятером им с егерями нипочем не справиться… теперь уже вчетвером.
— Когда они уехали?
— Накануне.
— Что же… сразу-то не сказал?
— Ты устал. А важные решения следует принимать на свежую голову.
— Куда они поехали?
— Не знаю. Они мне не говорили. Думаю, в сторону соседа подались. Через его земли можно выйти к неохраняемой внутренней границе.
— Шак ходит своими дорогами.
— Ты, разве, не понял? Конь ничего не решает. Эд всему голова.
Саня вспомнил, как они сидели на поваленном дереве, переживая ужас первого отрыва от погони. Как Эд был напуган наравне с остальными. Как конь и только конь принял решение.
Кот позволил себе усомниться, но подозревать князя в преднамеренной лжи не торопился. Сколько Пелинор видел арлекинов? Две с половиной недели. Мог и не разобраться.
Всю дорогу до двери Саня ожидал сановного окрика. Но князь, не одернул зарвавшегося кота — проводил молча.
За дверью стало как-то легче дышать. Санька привалился спиной к створкам. Глаза невидяще обежали коридор.
Всяко выходило, что медведь прав. А товарищи что: обсудили послание герцога, прикинули, что к чему, и решили двигаться дальше без кота. Подхватят по дороге какого-нибудь бродяжку с ним и въедут на фест. Мало ли котов шляется по герцогству? Сорвался этот, другой сгодится.
В душе ворочалась колючая, горше соли, чернее черной патоки, обида. Его-то почему не спросили?
А по тому! В герцогской бумажке черным по серому написано: особо изловить кота до тридцати лет. И в Кленяках и в Венсе ловили. Не его конкретно, просто молодого кота. Вот многомудрые Шак с собакой и рассудили, что не прорваться им на фест с таким балластом. Котейку прихватят и им проходу не дадут.
А раз так, он останется. Всем сразу сделает хорошо. Пелинор больше будет о Границе кручиниться, Бера пуще прежнего начнет привечать котика. Медвежушка реветь перестанет.
В пору удавиться….
В себя привели голоса за спиной. Саня так и стоял, привалившись к двери; рык Пелинора услышал, будто тот ему в ухо бубнил. И надо бы уйти, да с той стороны услышат. Нехорошо получится.
Кот начал потихоньку отлепляться от двери. Голос Пелинора сменился взволнованной тирадой Беры:
— Что я могу с ней поделать? Она ревет, целую лужу наплакала.