Страница 16 из 18
– Уже вызываю, – отозвался шеф. – Только, боюсь, не успеют. Спасибо Головину – отправил их в Торопово.
– Куда?! – возмутился Павел. Естественное препятствие между «Лендкрузером» и преследователями давало шанс если не оторваться, то протянуть время, и он отчаянно давил на газ, молясь, чтобы встречное движение не прервалось.
– На свалку за твоим телефоном уехали, – пояснил Филиппыч. – Вместо того, чтобы тебя прикрывать.
– Не успеют, самим придется… – проворчал шеф. – Семен, что у тебя из игрушек с собой?
– Ничего. Только «глиняные» пули.
– Отдай пистолет Головину – он у нас стрелок.
Филиппыч без разговоров полез за пазуху и вытащил из кобуры под мышкой видавшую виды «гюрзу».
– Держи. Защита атлантов – сильное электрическое поле, простые пули в нем сгорают. В рукопашной тоже помогает, но на керамику не действует… Давай твой «макаров» – хоть пошумлю, когда начнется…
– Если только это атланты, – вставил шеф.
– А если братва, то и свинец подойдет.
Во встречном ряду все же образовался просвет, и Павел уловил в зеркале, как «БМВ» акулой вынырнула из-за прилично отставшего грузовика. Впереди замаячила эстакада третьего кольца. Слева от дороги тянулась насыпь с редкими постройками, отделяющая шоссе от железнодорожных путей. Справа…
– Не уйти, – подвел Филиппыч очевидный итог.
– Тормози! – крикнул шеф и подался вперед, когда Павел рефлекторно ударил по педали. – Налево! В гору!
– Куда?! – переспросил тот, но уже и сам видел, в какую гору.
Прямо под эстакадой насыпь сменялась железобетонным забором, но за десяток метров перед этим она становилась пологой, легко преодолимой для внедорожника. Двигаясь наискосок, тяжелая машина взлетела на вал и, и удачно миновав край платформы «Ржевская», спустилась по отлогому склону на рельсы. Десяток маневровых и сортировочных путей – целое железнодорожное поле – собирались в этом месте в единый жгут, уходящий к центру города – трем известным московским вокзалам.
– Не те-ряй тем-па! – прокаркал Филиппыч в такт прыжкам джипа через рельсы и шпалы.
– Куда?! – гаркнул Потапов. – Там вокзалы! Разворачивай!..
– Черт!.. – Павел крутанул руль, сработал педалями. – Сразу говорить надо!
Прыгая козлом, джип развернулся через пути и, взревывая, поскакал по шпалам прочь от центра города.
– Подвеске… конец… – сообщил Павел.
– Самим бы уцелеть! – отозвался шеф.
Когда «Лендкрузер», не слишком удачно изображая электричку, въехал в пространство между двумя платформами, над насыпью мелькнул хищный оскал «БМВ». Водитель не сумел повторить маневр Павла. Машина скатилась на платформу, распугивая редких пассажиров, пересекла ее поперек. Передние колеса сорвались с плит, металл проскрежетал по бетону, и гордый «немец» с размаху уперся бампером в шпалы, замерев на полпути к земле.
– Все! Спекся! – радость Пронина оказалась преждевременной. Павел увидел в зеркале, как дверцы поверженного противника распахнулись и из машины выскочили двое. Правая рука каждого была по локоть одета в змеящуюся голубую пряжу электрических разрядов.
– Все-таки атланты, – прокомментировал шеф, наблюдавший эту картину через заднее стекло, – Служители… Берегись!
Это было что-то помощнее тех молний, которыми Павла уже пытались убить сегодня. От первого разряда он успел увернуться, бросив машину в сторону. Яркий светящийся шарик потянулся за джипом, но, пролетая над рельсом, канул вниз, будто притянутый магнитом. Стальная полоса плеснула в стороны расплавленным металлом.
– Молодец! – крикнул Филиппыч. – Теперь влево, влево!..
Павел послушно дернул баранку, но второй шарик, уже начиная снижаться, все же клюнул джип в задний правый колесный диск. Машина подкинула зад и грузно осела на оставшуюся без колеса ось.
– Жаль, – выговорил шеф. – Хорошая была идея… Ну все, хватит тянуть кота…
Он не договорил. Сунул руку под плащ, щелкнул чем-то, и…
И мир остановился.
Замерли изумленные и напуганные люди на платформе. Остановился на выезде из-за поворота поезд, две минуты назад ушедший с Ленинградского вокзала. Автомобильное движение за оградой, кроны деревьев, ветер… Только двое из поверженного «БМВ» переглянулись и заспешили навстречу людям.
– Откуда у тебя «пауза»? – деловито осведомился Филиппыч.
– Забыл отдать.
– Ассамблейщики нас четвертуют, – горестно выдохнул Пронин.
– Чепуха. Лучше спроси, откуда у этих «пауза»! Да еще синхронизированная с нашей…
Подобные тонкости Павла интересовали мало.
– Чего расселись? – рявкнул он. – Вон из машины!
Резина на оплавленном диске уже занялась, и от кормы джипа тянуло противным едким чадом.
– Давай, Паша, давай, – торопил Филиппыч, выглядывая из-за капота. – Не подпускай ближе пятидесяти метров – зажарят, что в твоем гриле!
– Пятидесяти?.. – Павел с сомнением посмотрел на дымящее колесо, потом на приближающихся атлантов. Вот один из них не снижая темпа поднял руку, и новый комочек плазмы родился в растопыренной пятерне.
– Спокойно, Головин…
Шарик метнулся вперед, но, угодив в пространство над железнодорожной колеей, заметался от рельса к рельсу, потерял направление, свечкой взмыл вверх и с треском лопнул на полпути к небу.
– Не могут прицелиться, – заключил шеф, – слишком много заземленного железа вокруг.
– Ага… – Павел перевел дух, выпрямился за капотом во весь рост. Поднял пистолет.
Ноги на ширину плеч, обе руки вперед, левый глаз прищурен… Только наушников не хватает, а так – тир. Мушка вросла в прорезь прицельной планки, закрыв силуэт атланта, спуск мягко поддался пальцу…
Выстрел ударил в ладонь неожиданно сильной отдачей, гулким раскатом прокатился в наступившей между платформами тишине. Один из атлантов оступился на бегу, припал на одно колено, прижав руку к левой части груди.
– Попал! – Филиппыч хлопнул Павла по плечу. – Давай еще!..
– Погоди, – прошептал тот. – Не так быстро…
Второй боец замер, глядя, как товарищ медленно валится навзничь. Потом снова посмотрел на людей уже совсем другим взглядом, наклонил голову и ринулся вперед. Его вытянутая рука окуталась голубым свечением, в рельсы под ногами с треском били маленькие молнии.
– Сейчас шарахнет… – выдохнул шеф, и Павел отреагировал помимо воли.
Палец на спуске дрогнул, торопливо выбирая последний миллиметр свободного хода, и «гюрза» раскатисто рявкнула навстречу врагу… В ответ тот сделал сложный пасс, и в сторону джипа с пушечным грохотом ударил пробой. Для такой атаки все еще было слишком далеко – людей снова спасли рельсы. Огненный ствол разветвился, рассыпался на сотни серебряных нитей, опутывая стальные пути и оставляя на них белые дорожки вскипающего металла…
Должно быть, в этот момент нервы у Павла все-таки сдали. Сколько раз можно убивать человека в течение одного дня?! Из двух следующих выстрелов только первая пуля легонько дернула атланта за плечо, но тот почти не обратил на это внимания.
– Ты что творишь?! – крик Филиппыча перекрыл эхо выстрелов. – У меня «керамики» пять штук в обойме! Остальные – медь!
– Что? – Павел посмотрел на свое оружие, ставшее вдруг почти бесполезным.
– Целься лучше!..
Новая шаровая молния почти сумела взять верный прицел и в лохмотья разнесла дверь джипа. Жаркая волна ударила в лицо, на голове зашевелились наэлектризованные волосы.
– …Я тебя умоляю, – закончил Семен.
И вытащив «макаров» Павла, метнулся под ближайшую платформу.
– Семен!.. Черт! – Чтобы выразить возмущение, у Потапова не хватило слов. Он лишь сумел повторить за Филиппычем: – Давай, Головин… Лучше целься.
Три выстрела очередью хлопнули из-за бетонной опоры платформы. Одним из них Филиппыч даже умудрился почти попасть – у головы атланта мелькнула вспышка сгоревшей пули. В ответ, не стремясь к разнообразию, служитель сделал несколько вращательных движений кистями обеих рук, и в сторону платформы полетели сразу шесть ослепительно белых шаров. Плиты вздрогнули, из опоры полетели ошметки бетона и арматуры. Грунт, годами наносимый в бруствер под обрезом платформы, вскипел тучей пыли и вырванного дерна…