Страница 15 из 18
– Я тоже. Но расы Ассамблеи теоретически допускают такую возможность. К тому же – полное генетическое сходство нападавшего… Если это действительно так, то атланты никогда не признаются, что проморгали кого-то из своих сателлитов. Союзнички их опустят ниже плинтуса.
– Так что же получается, – встрепенулся Филиппыч, – подкоп с самого начала велся не под Ассамблею, а под самих атлантов?
– Получается, что так. Плохо только то, что это «внутринациональные» разборки, а значит, привлекать Ассамблею они не позволят. Сегодня наверняка будет поставлен вопрос об отзыве прикомандированных к нам бойцов. А мы ведь не знаем, что еще есть в заначке у конкурентов.
– Что-то я не пойму, – проговорил Павел, выворачивая из переулков на Садовое. – Какая нам-то разница, что за власть будет в этой их Атлансии? Или что их место займет какой-то сателлит, тем более если он генетически схож? Да пусть хоть все разом перегрызутся!
Шеф помолчал секунду, разглядывая осенний город за окном джипа, потом произнес:
– Последняя большая разборка была с евреями. Гипербореи вычислили территорию влияния – западная Европа, время – 1933 год и сам фактор – численность расы в нашей реальности. Это была на редкость прямая зависимость – евреям не повезло. Атака третьего уровня была проведена безжалостно. Вторая мировая война оказалась всего лишь следствием, побочным эффектом воздействия – для ассамблейщиков главным было привести к власти подходящего подонка и инициировать политику холокоста. Ты, вероятно, в курсе, что это им с блеском удалось. В результате ветка, где Израиль становился доминирующим мировым государством, потеряла всякую вероятность реализации и доживает где-то в самом низу иерархии свои жалкие сотни лет до полной нуллификации. А у нас – сорок миллионов убитых. Вот так вот, Головин. Пусть перегрызутся, говоришь?
Павел сглотнул и не нашел, что ответить. Да и дорожная обстановка при выезде на Олимпийский проспект не способствовала активной беседе.
– Ладно, – сказал шеф. – К делу. В итоге мы имеем оборванную ниточку депутата и нелокализованную угрозу атлантам, которые начинают нервничать. Чем эти нервы аукнутся Земле, не вполне ясно. Выбранный их противниками фактор влияния неизвестен, ясно только, что Ассамблея им пока мешает. К ликвидации ее представительства на Земле или внесению раскола между участниками приложены серьезные усилия… Я что-нибудь упустил? – Шеф покосился на Филиппыча.
– Да. Ты забыл спросить: «Что делать?» – подсказал тот.
– Пожалуйста: что будем делать?
– В первую очередь разберемся с той кашей, которую сами заварили.
Шеф усмехнулся.
– А что – каша? Каша-то как раз почти удалась. Провокация сработала замечательно, и если бы не кое-какие технические неполадки…
– Вот именно – почти. Только гиперборей и ящер больше за ним присматривать не смогут, – Филиппыч кивнул в сторону Павла.
– Что значит присматривать… – начал было тот и осекся, пораженный догадкой. Хорошо, что пробка на проспекте двигалась так медленно, несколько секунд Павел почти не контролировал движение автомобиля.
– Ну вот, сообразил… – недовольно протянул шеф. – Любишь ты все усложнять, Семен.
– Я люблю, чтобы все по-человечески. Хотя бы под конец.
– Подождите-ка… – новая картина вдруг сложилась у Павла в голове с пронзительной четкостью.
Ящер: «Отдай его людям, они такого ищут…»
Щедрое предложение: «Работа нужна?.. Пять тысяч, и не спрашивай чего…»
Перепуганный депутат: «Настоящий волкодав… Фабричные ему деньги, тачку…»
Господин Максенций: «Учитывая вашу оперативную хватку…»
– Значит, провокация… – Слова у Павла как-то вдруг кончились. Так его еще ни разу не кидали. Даже родная страна.
– Извини, – проговорил шеф. – Семен с самого начала был против использования слепой марионетки, но я настоял на таком варианте. Ты вправе обижаться. Все доставленные неприятности мы компенсируем…
Да, родная страна его еще так не кидала. Но страна и не играла по таким ставкам, с тех пор как имперские амбиции как-то разом канули в Лету, уступив место заботам о прибавочной стоимости. И стране своей Павел Головин по-прежнему был не нужен, как будто не осталось для него в ней достойного дела. А если бы и нашлось таковое… Одна-единственная схватка с атлантом, пожалуй, стоила целого разведрейда в горы. И то ли еще будет?
– …Машину можешь оставить – документы на нее чистые. Месячную зарплату получишь в бухгалтерии… Квартирку, правда, запалили, но ничего, и ее подчистим. Только карту из телефона верни. Там информация, которая все равно тебе не пригодится. И до фабрики подкинь напоследок, если нетрудно, а то мы, видишь, без машины остались…
Эти профи уже списали его со счетов как лоха, неспособного понять и оценить красивую оперативную комбинацию. Как ударившегося в обиду дешевого фраера…
– Я против того, чтобы прерывать операцию, – сказал Павел, и шеф замолк на полуслове. – Вариант депутата еще не отработан до конца. Резидент теперь наверняка запаникует, потому что не знает, о чем Павлюк успел проговориться.
Молчание было недолгим. Филиппыч вздохнул в своей манере и произнес в сторону:
– На редкость удачная провокация. Просто на редкость. Даже Максенций поверил…
Шеф кинул на него хмурый взгляд.
– А кто про ящера с гипербореем вспоминал?
– Так это… – Пронин потупился.
– Если уж вы меня так подставили, – заявил Павел, – то в покое меня все равно не оставят.
– О! – Филиппыч поднял указательный перст к потолку.
Шеф кашлянул, как показалось, смущенно.
– Ну, и… твои предложения?
– По-моему, очевидно. Нужно постараться не испортить то, что уже достигнуто, и ждать результатов. Может быть, организовать маленькую утечку о сегодняшнем инциденте вместе со вчерашними «моими» подвигами, это взволнует кого угодно.
– Примерно так мы это себе и представляли, – сообщил Филиппыч, – другого способа поднять со дна стукача я не вижу.
– Так, – шеф наморщил лоб. – Без бойцов будет трудно, но, если привлечь Мишу, появится хотя бы видимость прикрытия. Кроме того… поскребем по сусекам, соберем что-то из спецсредств… Да и сам ты не смирный ягненок на заклании. Ладно, попробуем продержаться, сдается мне, что надолго ситуация не затянется… Только вот здесь на Сущевку повернуть не забудь!
Павел чертыхнулся и через два правых ряда бросил джип к съезду к туннельной развязке под проспектом Мира. Зазор между машинами был достаточен, чтобы его резкий маневр не вызвал затруднений, и Павел в первое мгновение очень удивился, когда сзади послышались раздраженные сигналы. Впрочем, недоразумение быстро разъяснилось: вслед за «Лендкрузером» сквозь ряды автомобилей продиралась «БМВ»-»пятерка», подрезая и почти тараня зазевавшихся.
– Ваши прикомандированные на права сами сдавали? – осведомился Павел. – Или Ассамблея покупала корочки оптом?
– Что? – Филиппыч оглянулся назад. – Это не наши! Дави на газ, Паша!..
Боднув напоследок в угол бампера зазевавшегося «жигуленка», «БМВ» съехала на развязку.
– Не на фабрику! – уточнил шеф. – Перед тоннелем направо!
– Зачем? – Павел задал вопрос, хотя руки уже повернули руль, выполняя директиву. – Там разворот на эстакаду или в центр! Завязнем!
– Чтобы половину Сущевки с собой не прихватить, когда шарахнут, – спокойно пояснил шеф. – На валу пробка небось до самой Шереметьевской…
– А жилой квартал можно?.. – начал Филиппыч, но тут Павел преодолел светофор на красный свет и утопил педаль.
Адаптированный к России японец шлефанул колесами асфальт, заставив пассажиров умолкнуть и прижаться к спинкам сиденьев. Впрочем, конкурент не уступал «Лендкрузеру» в мощности, а в пригодности к динамичной езде даже превосходил. «БМВ» мгновенно проглотила трехсотметровый участок перед поворотом и почти юзом встроилась в поперечный поток, вынужденно пропустив вперед лишь длинную фуру.
– Приказа на отзыв бойцов еще не было, – намекнул Филиппыч.