Страница 3 из 9
После уроков Нарисованные Человечки идут купаться в море или катаются на катке, который сделался из замороженной лавы. Замечательный каток!
Ёженька учит кататься Чудовище. Оно не очень-то ловкое, да и нелегко быть ловким, если ты такое громадное. Вот оно упало, всплакнуло было, но лизнуло лёд и сразу утешилось. Лёд-то ведь сладкий, из самого прекрасного мороженого.
А иногда утром, в солнечный денёк, все Человечки стоят на берегу, около своих трёх пальм. Что они ищут глазами? Почему лица у них такие задумчивые, даже грустные?
Особенно у Ёженьки. Может быть, они ищут дом за морями и лесами, да ещё за высокой горой, в маленьком городе, на опушке дремучего леса, — дом, в котором они родились и где живёт Добрый Художник.
2
О чём думала Ёженька
Большая слоново-пальмовая мышь
Путешествие на большой рыбе-бутылке
Битва со змеиными бешеными буквами
Пир на весь мир
Часто-часто стояла Ёженька на берегу Острова Нарисованных Человечков и глядела туда, где за синим океаном в маленьком городке остался её отец — Добрый Художник. Иногда в такие минуты подходило к ней Чудовище, осторожно касалось лапой плеча девочки — надо быть очень осторожным, если лапа весит сто килограммов да ещё если на ней такой острый рог, — и тихонько говорило:
— Что им сделается — твоему доброму отцу и моему злому? Живут-поживают, добра наживают... Пойдем поиграем, а то, когда ты грустишь, моё чудовищное сердце просто разрывается.
Однажды, когда совсем невмоготу стало Ёженьке, она побежала к Маленькому Ежу, уткнулась носом ему в грудь и горько заплакала.
— Не плачь, — сказал Маленький Еж. — Я переплыву океан и привезу письмо от отца.
— Глупый! — ответила Ёженька. — Океан больше чем тридцать морей. Ты утонешь, а я умру с горя.
— Тогда давай срубим наши пальмы — конфетную, мороженую и аптечную — и свяжем плот, — сказал Маленький Еж. — На плоту мы с тобой уж наверняка переплывём океан.
— А что будут делать остальные Человечки? Бывшим людоедам ведь нужно очень много конфет, твои братья так любят мороженое, а Чудовище кашляет по ночам, без аптечной пальмы оно совсем разболеется.
— Ты права, — согласился Маленький Еж. — Я буду думать, вот и придумаю что-нибудь...
— Думай скорее! — попросила Ёженька.
С того дня Маленький Еж только и делал, что думал.
Нет, недаром волновалась Ёженька.
Там, в далёком маленьком городке, жил-поживал да добра наживал один только Злой Художник. Видишь, каким он стал толстым и важным.
Он украл у Доброго все волшебные карандаши и сказал ему:
— Ты только балуешься, глупые сказочки рисуешь для глупых детей, а я буду писать БЕШЕНЫЕ БУКВЫ!
ВОТ ПОГОДИ НЕМНОГО, УЗНАЕШЬ, КАКИМИ БЫВАЮТ БУКВЫ, ЕСЛИ ОНИ БЕШЕНЫЕ.
Только вот такой крошечный кусочек волшебного синего карандаша сумел Добрый Художник сохранить и припрятать от брата — на груди: пришил он к рубашке потайной карман.
Украл Злой Художник карандаши и сказал брату:
— Там к тебе звери пришли в гости: мышка, серый заяц и барсук. Во дворе в сараюшке тебя дожидаются, хотят о чём-то совета спросить.
Добрый Художник поверил и пошёл во двор к сараю: он был вообще доверчивый. А Злой тихо, на цыпочках, да за братом.
А когда брат вошёл в тёмный пустой сарай — это Злой всё придумал, что лесные звери пришли к Доброму Художнику за советом, — когда брат вошёл в пустой сарай, Злой Художник — раз! — и закрыл снаружи дверь на щеколду. Да ещё поленом крепко подпёр. И сказал через дверь:
— Неохота мне на тебя смотреть — не работаешь, скучный... Живи пока тут, в сараюшке-развалюшке. Кормить я тебя не стану. Может, помрёшь, а не то я тебя совсем со двора сгоню.
А потом сказал ещё:
— Моё имя самое хорошее: как услышат «Злой» — все боятся. А у тебя и не имя вовсе, а кличка какая-то — «Добрый». Велю тебя называть наоборот — ЙЫРБОД. Чтобы все забыли само это словечко «добрый».
Была в ту пору лютая стужа. В сараюшке ни щепки, да и печки нет.
Зарылся Добрый Художник в солому, лежит в углу. Слезы из глаз льются и замерзают на худых щеках.
«Что делать? — думает он. — Что делать? Хоть бы смерть пришла...»
Добрый Художник мёрзнет в сарае, а Злой растопил жарко печку и рисует волшебными карандашами буквы. Вот на таких дощечках. С виду обыкновенные буквы, а на самом деле они БЕШЕНЫЕ.
ЗНАЕШЬ, КАК РИСУЮТСЯ БЕШЕНЫЕ БУКВЫ?
РИСУЕТСЯ ЗМЕЯ — ЖЕЛТАЯ И СТРАШНАЯ.
Потом жало её — чёрное и ядовитое.
Потом согнётся змея вот так или вот так
Глядишь, и готовы буквы — страшные и ядовитые, — словом, БЕШЕНЫЕ.
Пишет Злой на дощечках одно слово — «зззапрещаю». Вот так, с тремя «З».
Одно «З», с которого «злость» начинается, другое «З», с которого начинается «зависть», и третье — змеиное «З».
Развесил он дощечки на самых высоких домах, а в лесу за городом — на самых высоких деревьях. Чтобы все видели.
Прыгали синички-сестрички по оледенелым веткам, перекликались: «Не унывайте, скоро весна!» А прочитали «зззапрещаю» и умолкли — страшно.
И стал лес как мёртвый.
Вышли школьники во двор — поиграть.
Стали в кружок, считают, кому водить. «Раз, два, три, четыре...» А «пять» не сказали. Увидели «зззапрещаю» и разбежались по домам.
И взрослые бегут — скорей, скорей!
В подъезде два старичка шепчутся.
Один говорит:
— Сколько живу, всякое видел, а так плохо в нашем городе не бывало.
— Да, — отвечает другой старичок. — Надо бы к Доброму Художнику сходить, он бы уж что-нибудь присоветовал.
— Надо бы, — кивнул первый старичок. — Да слух идёт, вовсе и нет бедного Доброго Художника, извёл его брат, а есть какой-то Йырбод — даже и не выговоришь.
Покачали старички головой, поохали, повздыхали и тоже спрятались в своих домах.
И стал город как мёртвый.
Повечерело. Задремал Добрый Художник, а тут дверь сарая скрипнула и скрипит, скрипит...
Открыл он глаза и видит: дверь приоткрылась и в сарай забралось что-то — не поймёшь что.