Страница 69 из 83
или же:
Перечислив все страны Африки, они запели про «детей Бирмы», а к концу вечера — даже про детей Тасмании!
Ночной клуб «Бункер» прежде был театром, и гости, вдвоем или в более многочисленной компании, устраивались в ложах и вели там легкую, искрометную беседу, в которой часто попадались подлинные перлы остроумия. Расхаживая среди масок, я порой вынимал из холщовой сумки блокнот и делал записи. Мы, романисты, всегда на трудовом посту. Среди гостей были П. Фур., Гарри М., Мат. Лин., только что вышедший из тюрьмы, куда его посадил Квипрокво, и многие другие — всех, к сожалению, перечислить не смогу. Я заметил даже Розу Мимозо, разумеется, одетую Арлекином. Фил. Сел. явился в костюме кардинала Карло Борромео.
Я чуть не столкнулся с отцом Синулем: на нем был парик в виде пивной кружки, придававший ему облик безвестного, но гениального сына И.С.Баха.
Карлотта и Эжени, сопровождаемые Мотелло в костюме кенгуру, старались увернуться от любителей пажей и не попасться на глаза Лори, которая тоже была здесь и пила «бурбон» с друзьями: для такого случая она надела смокинг. Девушки поглощали молочные коктейли, одна — с малиной, другая — с клубникой, и через наушники наслаждались песнями групп «Дью-Поун Дью-Вэл» (Карлотта) и «Хай-Хай» (Эжени). Рядом с ними на стойке бара сидел Мотелло, которому было неудобно в костюме кенгуру, несколько стеснявшем его в движениях; он пытался помешать шутливо настроенным или хлебнувшим лишнего гостям использовать его сумку в качестве урны. Увидев, как Лори от другого конца стойки вдруг повернулась в их сторону, они заволновались. Не хватало еще нарваться на мамашу во время выполнения такой ответственной миссии! Они обратились в бегство, бросив Мотелло, который спрятался под стойку, и поднялись по лестнице наверх. Там они забрались в ложу и преспокойно погрузились в чтение романов Патриции Хайсмит, ожидая звонкого наступления полуночи. Ибо полночь должны были возвестить звоном колоколов Кретен Гийом и Молине Жан, одетые, если можно так выразиться, колоколами.
Они выбрали себе удобную, просторную ложу в первом ярусе, с краю. Занавес над сценой был опущен, но из-за него доносился какой-то шум, похожий на звуки настраиваемых инструментов. Очевидно, предстоял концерт. Ложа была обтянута великолепным черным бархатом, с вызолоченным барьером, склонившись к которому можно было заглянуть в соседнюю ложу. А в соседней ложе находились три Красивых Молодых Человека и вели между собой оживленную беседу. Один из них был новый официант из «Гудула-бара». В другом, стоявшем к ней спиной, Карлотта узнала Джима Уэддерберна. Третий был ей незнаком. Официант из «Гудула-бара» и Джим Уэддерберн не надели ни маскарадного костюма, ни маски. Официант из «Гудула-бара» пришел в костюме официанта из «Гудула-бара», а Джим Уэддерберн — в костюме Джима Уэддерберна. Этот факт сам по себе должен был бы заинтриговать Эжени и Карлотту. Прийти на маскарад, устроенный журналом «МЫ неистребиМЫ», без костюма и без маски — этому могли быть только два (впрочем, не взаимоисключающих) объяснения:
а) оскорбительное безразличие
б)? (пункт «б», дорогой читатель, заполняйте самостоятельно; я вам подбрасываю новую улику, так постарайтесь ее использовать).
Но Эжени и Карлотте было не до этого: они завороженно смотрели на сцену, которая заполнилась инструментами и музыкантами. Журнал «МЫ неистребиМЫ» подарил своим гостям концерт группы «Хай Хай». Когда Мартенской запел, Эжени восторженно зааплодировала и затопала ногами. Певец выступал в обычном концертном костюме из элегантных лохмотьев и, когда он бился в творческих конвульсиях, у него на правой ягодице мелькала татуировка в виде большой улитки.
Между тем до полуночи оставалось совсем немного. С двух противоположных концов обширного пространства, населенного масками, две особенно тщательно замаскированные маски начали двигаться навстречу друг другу. На одной из них было синее домино, которое скрывало и в то же время четко обрисовывало фигуру нашей Прекрасной Героини. На другой было красное домино, не вполне скрывавшее царственную осанку князя Горманского. Некто, одетый кенгуру (мы не побоимся сказать, что это был Мотелло) старался не потерять их из виду. Наконец они встретились. Это произошло на одном из верхних ярусов, в тихом, уединенном месте. Они сняли маски. Да, это был действительно он; да, это была действительно она. Молча, без единого слова они поспешили к выходу. На улице ждала карета, бил копытом пони, по обе стороны дверцы недвижно стояли два пажа. Князь кивнул им, и они ответили молчаливым кивком. Князь открыл дверцу, Гортензия села в карету. Он сел рядом. Дверца захлопнулась. Пажи вскочили на козлы. Князь, как было условлено, постучал в окошко. Пони включил мотор. Карета стронулась с места, набрала скорость и исчезла в ночи.
Глава 26
Похищение
а также Монолог Автора:
«О польдевцах и силикатах»
Да, это действительно была она. Но действительно ли это был он? Не хочу долее держать вас в напряжении. Нет, это был не он! Гортензию самым настоящим образом похитили! И кто? Ужасный Кманроигс, смертельный враг Горманского и убийца Бальбастра! Гортензия была в руках злейшего врага своего возлюбленного!
Но как же, как это могло случиться?
Как было условлено, синее домино, трепеща от волнения, двинулось навстречу красному с шестым ударом колокола, отбивавшего полночь. В колокол звонили Кретен Гийом и Молине Жан, одетые ватиканскими колоколами. Но полночь еще не наступила! Было только одиннадцать пятьдесят четыре, и Горманской, вошедший в «Бункер» точно в одиннадцать пятьдесят пять через потайную дверь (в нем опять-таки взыграли гены польдевских бандитов, самых древних в мировой истории), появился слишком поздно.
Ну хорошо, говорите вы (только не кричите на меня, пожалуйста), а где была Эжени, где, черт возьми, была Карлотта? Эжени и Карлотта, согласно полученным указаниям, вышли из клуба на улицу слева и заняли свой пост. Кирандзой кивнул им в знак благодарности. Мотелло не смог проследить до конца за красным домино, потому что ничего не видел из-за съехавшей на нос маски кенгуру, и его увлекла за собой компания подвыпивших молодых людей. Но он не стал волноваться. Он присоединяется к Эжени и Карлотте возле кареты. Они ждут.
Двенадцать часов девять минут (по-настоящему). Выходит удрученный Горманской. Гортензия похищена! Карета, в которой ее увезли, стояла на улице справа от клуба.
Пони был поддельным Кирандзоем; пажи были настоящими пажами, служившими ужасному Кманроигсу. Был даже поддельный Мотелло, сидевший на крыше кареты!
Вы можете представить себе отчаяние нашего квинтета. Эжени и Карлотта бросились в объятия Лори, выходившей в эту минуту из «Бункера», и все ей рассказали.
В начале главы я сказал, что не хочу долее держать вас в напряжении. Действительно, я мог бы устремиться вместе с вами за доверчивой, слишком доверчивой Гортензией по следам мчащейся в ночи кареты. Но я не сделал этого; в соответствии с моими строгими моральными принципами романиста, которые требуют от меня правдивости и доверия к Читателю, я сразу раскрыл вам суть драмы. А дело вот в чем: у меня в запасе гораздо более напряженный и драматический сюжетный ход, для успеха коего вам лучше сразу узнать то, чего еще не знает Гортензия: что под красным домино скрывается не ее возлюбленный, князь Горманской, но злейший враг ее возлюбленного, а следовательно, и ее самой. И вот источник драматизма и напряжения: догадается ли она о подмене? Да, конечно, их сходство поразительно, как сказал бы один мой знакомый кролик, однако это сходство относится лишь к телесной оболочке, но не к душе. Она не сможет вечно пребывать в заблуждении. Только вот в чем вопрос: как долго это заблуждение продлится? То есть, если не ходить вокруг да около, а называть вещи своими именами, грозит ли ничего не подозревающей Гортензии участь, которая, как утверждали мои предшественники-романисты, хуже смерти (я цитирую)? Суждено ли ей спастись? И если да, то каким чудом?